— Всем стоять, работает спецназ по спасению недвижимости! — провозгласил Макс, с грохотом опуская ящик прямо на коврик у входа. — Клара, не вешай нос! Я вчера полночи смотрел видеоролики — там один парень в Оклахоме починил целый амбар с помощью одной синей изоленты. А у нас есть герметик, шуруповёрт и мой энтузиазм.
— Твой энтузиазм — это основная причина, по которой страховые компании отказываются работать в этом районе, — сухо заметила Мария, даже не глядя на него. Она подошла к прилавку и положила перед Кларой планшет. — Доброе утро. Я взяла на себя смелость составить таблицу прогнозируемых доходов. Если мы оптимизируем выкладку и запустим таргет на соседние посёлки, мы можем поднять выручку на тридцать пять процентов в первую неделю.
— Дорогая, ты убиваешь всю романтику! — воскликнул Макс, уже вынимая из ящика огромный, устрашающего вида молоток. — Клара хочет спасти мечту, а не выполнить квартальный план по продажам макулатуры!
— Мечта без бюджета — это галлюцинация, Макс, — парировала Мария, поправляя его очки. — И убери этот молоток от витрины. Ты уже один раз пытался починить тостер у Элли, и нам пришлось вызывать МЧС, потому что ты решил, что «лишние детали» в нем — это заговор производителей.
— Это была оптимизация конструкции! — обиделся Макс, но молоток всё же опустил. — Клара, куда лестницу ставить? Я готов лезть на баррикады. То есть на стропила.
— Сначала проверь балки в северном крыле, — спокойно сказал Лео, вставая. — Я пойду с тобой, подстрахую. А девушки пока займутся «маркетингом».
Пока мужчины гремели лестницей и спорили о том, выдержит ли она вес Макса, Клара и Мария принялись за работу. Клара достала рулоны грубой крафтовой бумаги, мотки пеньковой верёвки и сургуч. Мария же, вооружившись телефоном, начала методично фотографировать интерьер, выбирая такие ракурсы, что старая лавка на экране выглядела как декорация к фильму о викторианской Англии.
— Нам нужно создать дефицит, — вещала Мария, прицеливаясь камерой к стопке книг. — Не просто «купите книжку, а то мы закроемся», а «только сегодня вы можете обрести свою судьбу в обертке». Люди любят чувствовать себя избранными.
Клара тем временем подошла к полке с классикой. Её взгляд упал на старое издание «Грозового перевала». Корешок был немного потертым, но страницы сохранили ту особую плотность, которая бывает только у качественных книг прошлого века.
Лео спустился с лестницы, чтобы взять фонарик, и остановился рядом. Клара как раз разворачивала лист бумаги.
— Эту первой? — спросил он тихо, глядя на книгу в её руках.
— Да, — Клара улыбнулась. — «Грозовой перевал». Пожалуй, самая «озерная» книга из всех.
Она начала аккуратно заворачивать том. Лео прижал пальцем край бумаги, помогая ей натянуть её плотнее. Их руки на мгновение соприкоснулись, и Клара почувствовала, как по коже пробежали искры.
— Ты помнишь, как там было? — спросил Лео, не убирая руки. — Про их души?
Клара подняла на него взгляд и негромко процитировала:
— «Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно».
Лео улыбнулся, его глаза потемнели, становясь похожими на глубокую воду озера перед грозой. Он продолжил, его голос звучал низко и бархатисто:
— «Я не могу выразить это; но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что твоё «я» существует или должно существовать не только в тебе самом, но и в чем-то вне тебя».
Клара замерла, держа в руках сверток. Эти слова Эмили Бронте сейчас казались не просто классикой, а их личным манифестом. Она чувствовала, что её «я» теперь действительно существует и здесь, в этих стенах, и в этом мужчине, который понимал её без лишних объяснений.
— «Если всё прочее погибнет, а он останется, я всё еще буду существовать», — закончила она шепотом, чувствуя, как сердце бьется где-то в самом горле.
— Эй! Романтики! — донесся с потолка голос Макса, сопровождаемый глухим ударом. — Тут у вашей души стропила начали отслаиваться! Мария, подай мне ту штуку, которая похожа на большую вилку, только для гвоздей!
— Это гвоздодёр, идиот! — крикнула в ответ Мария, но в её голосе, вопреки обыкновению, послышалась тень беспокойства. — И не смей на него опираться, он старый!
Магия момента была разрушена, но тепло осталось. Клара быстро завязала бечевку на книге и написала на крафте: «Буря, вереск и любовь, которая не знает границ. Для тех, кто не боится потерять себя в другом».