— Они обвиняют меня в подделке подписи Элиота! — Клара указала на один из заголовков. — Но доктор Торн же подтвердил её подлинность!
— Торн подтвердил предварительно, — Лео покачал головой. — Официальная экспертиза займет недели. А до этого момента ты просто «хитрая девчонка из города», которая хочет отжать деньги у доверчивых провинциалов.
Макс прокрутил страницу.
— Это еще не все. Они подняли все твои старые проекты. Помнишь ту кампанию с пластиковыми трубочками, которая была очень успешной, но вызвала много вопросов у экологов? И тот скандал с поставщиками из Азии?
Клара вздрогнула. Она помнила. Та кампания принесла компании миллионы, но ей самой оставила неприятный осадок. Стерлинг тогда назвал её «гениальной», сказав, что «главное – результат, а не мнение кучки зеленых активистов». Теперь же это выставлялось как доказательство её «моральной нечистоплотности».
— Они выставляют меня как беспринципного хищника, который умеет манипулировать людьми, — прошептала Клара. — Что я специально выбрала Озёрный Край, чтобы провернуть свою аферу, зная о договоре бабушки.
— И они подкрепили это «комментарием эксперта», — Макс указал на цитату некоего «доктора философии и филологии из университета Гринвич». — Он утверждает, что «любые письма, найденные в столь удаленном месте, вызывают серьезные вопросы, особенно когда они обнаруживаются в такой удобный для их “находчивой” владелицы момент».
Мария ударила кулаком по столу.
— Это мерзко! Они пытаются разрушить твою репутацию!
— Это война, Мария, — Клара посмотрела на Лео. В его глазах она увидела отражение своего собственного гнева. — И они бьют точно по цели.
*
Вести о «скандале вокруг книжной лавки» быстро достигли ушей Грампа. Уже к полудню Клара получила официальное уведомление: предварительное распоряжение о статусе памятника приостанавливается до окончания «тщательной проверки всех обстоятельств дела».
— Он испугался, — Клара скомкала бумагу. — Он понял, что встал не на ту сторону.
— Он просто делает то, что выгодно его карьере, — Лео смотрел на Макса, который что-то печатал на ноутбуке. — Макс, там нет ничего обо мне? Моя биография чиста, как слеза. Если они хотят ударить по тебе, Клара, они будут искать в твоем окружении.
Макс поднял глаза.
— На самом деле... есть пара строчек. Какой-то давний земельный спор с отцом. Мелкий конфликт по поводу границ участка и вырубки деревьев. Но это было лет десять назад.
Клара почувствовала укол тревоги.
— А что именно?
Лео напрягся.
— Это был не спор. Это был шантаж. Один из бывших партнеров моего отца, Сэм Хендрик. Он пытался присвоить себе участок земли, на котором наша семья строила свои лодки. Мой отец тогда был болен. Я вступился. Закончилось дракой и заявлением в полицию. Судья тогда встал на нашу сторону.
— Стерлинг это вывернул так, что ты «агрессивный местный житель, склонный к насилию», который «запугивает законопослушных граждан ради нечестной выгоды», — Макс неохотно зачитал статью. — Там есть и про твой «бродячий образ жизни», и про то, что ты «используешь неопытную городскую девушку» в своих целях.
Клара почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было не просто неприятно. Это было личное. Это было покушение на самого Лео, на его суть.
— Он пытается дискредитировать нас обоих, — Клара посмотрела на Лео. — Разделить. Ослабить.
Лео встал и подошел к окну. Он смотрел на озеро, его спина была напряжена.
— Не выйдет.
День за днем репутация «Шёпота страниц» и Клары Нельсон методично уничтожалась. Социальные сети были завалены негативными комментариями. Люди, которые вчера жертвовали по десять долларов, теперь требовали вернуть деньги. Те, кто собирался приехать на фестиваль, отменяли бронирования.
Первыми ощутили это местные партнеры лавки. Травница Лиза перестала приносить свои чаи, а старый Томас не отвечал на звонки. Когда Клара пришла к Лизе, чтобы поговорить, та встретила её с извиняющимся взглядом.
— Прости, девонька, — Лиза опустила глаза. — Люди шепчутся. Говорят, что эти письма — фальшивка. Что Эвелина была замешана в темных делах. А я не могу рисковать репутацией своих трав. Для нас это важно.
Клара чувствовала, как ей становится физически больно. Это была не просто потеря продаж. Это было потеря доверия. Доверия людей, ради которых она, собственно, и ввязалась в эту битву.
Вечером Клара сидела одна в лавке, перечитывая старые газетные вырезки о себе, которые бабушка когда-то бережно собирала. Вот она, молодая и амбициозная, на обложке журнала, посвященного маркетингу. Вот она, получающая награду за «креативный прорыв». Все это казалось теперь далеким и чужим, словно это была жизнь совсем другого человека.