— Мы готовы, Долорес, — твердо сказала Клара. — Теперь шёпот станет криком. И этот крик услышат все.
Лео подошел к Кларе и взял её за руку.
— Мы отправимся в карьер сегодня ночью. Нам нужны свежие пробы почвы. Если дискеты сработают, а пробы подтвердят наличие химикатов — Стерлингу конец.
Клара кивнула. Она чувствовала, как внутри неё рождается новая сила. Она больше не была испуганной наследницей разваливающегося дома. Она была Кларой Нельсон, и за её спиной стояли тени предков, боровшихся за эту землю.
— Макс, — обратилась она к другу, который наконец-то вскрыл первый файл на дискете. — Что там?
Макс повернул экран к ним. На зернистом, черно-белом снимке, сделанном тридцать лет назад, был четко виден Саймон Стерлинг, стоящий на краю ямы, в которую грузовик сливал черную жижу. На бочке была отчетливо видна эмблема компании.
— Это джекпот, ребята, — прошептал Макс. — Это не просто долг. Это приговор.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: **Стерлинг**.
Клара посмотрела на Лео. Они знали, что он позвонит. Он не оставит их в покое.
— Ответь, — сказал Лео, крепко сжимая её руку. — Пусть послушает.
— Алло? — Клара постаралась, чтобы её голос звучал спокойно.
— Клара, дорогая, — голос Стерлинга был медовым, но с отчетливым стальным привкусом. — Как поживает наша «книжная лавка»? Я слышал, у вас там какие-то проблемы с вашим… «архивом».
— Мы разбираемся, — твердо ответила Клара.
— Разбираетесь? — усмехнулся он. — Прекрасно. Но я хочу сообщить тебе,что срок выплаты долга по расписке истекает через два дня. И, как ты понимаешь, сумма с процентами выросла до весьма внушительных размеров. Так что, если ты не найдешь эти ваши «документы»… то лавка перейдет в собственность компании. По закону.
— По закону, который вы сами же пытались обойти? — Клара не могла удержаться.
— Закон — это инструмент, Клара, — Стерлинг усмехнулся. — А я умею им пользоваться. Так что, если хочешь спасти свой «символ», тебе лучше поторопиться. Или… можешь принять моё предложение. Это же так просто.
— Нет, спасибо, — Клара положила трубку. — Я не принимаю «просто».
Глава 27. Крик мёртвой земли.
Полночь в Озёрном Крае всегда была временем абсолютной тишины, но в эту ночь тишина казалась неестественной, словно сам лес затаил дыхание перед чем-то неизбежным. Небо было затянуто низкими, тяжелыми облаками, поглотившими луну и звезды, оставляя мир лишь в тусклом свете редких фонарей на окраине поселка. В подвале лавки «Шёпот страниц» кипела работа, отличающаяся от привычной — не шуршание страниц и запах старой бумаги, а гул электроники и сосредоточенные лица. Тусклый свет единственной лампы выхватывал из темноты фигуры Клары, Лео и Макса, над их головами витал запах влажной земли и озона.
На старом дубовом столе, где когда-то Эвелина Нельсон разбирала редкие фолианты, теперь лежало современное оборудование, привезенное Максом из города. Портативный газоанализатор с цифровым дисплеем, набор стерильных пробирок, инфракрасный фонарь, способный проникать сквозь плотную завесу тьмы, и, конечно, дрон Макса — его гордость и «глаза» в небе. «Птичка», как он ласково называл этот аппарат, стоял на столе, его пропеллеры казались застывшими крыльями готовящегося к взлету хищника.
— Карта Эвелины указывает на северо-восточный сектор Старого Карьера, — прошептал Макс, его пальцы быстро скользили по глянцевому экрану планшета, на котором отчетливо виднелась старая, но детальная карта. — Там, где ручей делает резкую петлю под скалой «Чёртов Палец». Это самая низкая точка всего карьера. Если бочки начали протекать, всё стекает именно туда. Эвелина была гениальна, но даже ей пришлось бы признать, что природа — худший художник, когда дело касается ядов.
Лео, словно опытный солдат перед боевой операцией, проверял свой старый охотничий нож, заточку клинка, надежность крепления. Его рюкзак был полон инструментов, аптечкой и бутылками с чистой водой. Его лицо, обычно освещенное мягким, теплым светом, сегодня было бледным и жестким, словно высеченным из камня. Для него эта вылазка была не просто поиском улик; это было паломничество к месту, где была похоронена честная жизнь его отца, место, которое на протяжении многих лет отравляло не только землю, но и его собственную душу.
— Мы пойдем через Волчью тропу, — сказал Лео, его голос был низким и твердым, как гул земли. Он взглянул на Клару, и в его глазах, обычно полных мягкости, читалась сталь. — Это на три мили длиннее, чем по главной дороге, но там нет камер Стерлинга. Его люди патрулируют подъезды к карьеру каждые два часа. После того, как ты выставила фото на фестивале, они ввели там режим осады. Думают, что могут нас запугать.