— Это не победа, Джулиан, — ответила Клара. — Это просто возвращение к заводским настройкам. Земля всё еще отравлена. Люди всё еще напуганы.
— Я пришел не оправдываться, — Джулиан засунул руки в карманы. — Я пришел предупредить. Стерлинг не прощает предательства. Он прислал сюда ликвидаторов — не физических, юридических. Они собираются конфисковать лавку по старым долговым обязательствам Эвелины, которые не были частью дела о карьере. Это их запасной план «Б». У них есть документ с оригинальной подписью Эвелины, датированный 1996 годом. Там указано, что в случае любой судебной претензии к Sterling Industries, право собственности на землю переходит к ним автоматически.
Клара почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Эвелина не могла такого подписать. Она знала, чем это грозит.
— Она была в отчаянии, Клара. Твой отец тогда сильно болел, нужны были деньги на лечение в Европе. Стерлинг воспользовался этим. Этот документ спрятан в архиве. Судебный исполнитель приедет завтра на рассвете.
Джулиан посмотрел на озеро, потом снова на Клару.
— Я потерял работу. Я потерял репутацию. Наверное, я даже потерял себя. Но я не хочу, чтобы ты потеряла это место. Это единственное настоящее, что я видел за последние десять лет.
Он развернулся и пошел к машине.
— Почему ты говоришь мне это? — крикнула Клара ему вдогонку.
Джулиан остановился у дверцы, но не обернулся.
— Потому что однажды ты сказала мне, что в книгах всегда есть надежда на второй шанс. Мой второй шанс — это сказать тебе правду.
Он уехал, оставив после себя лишь облако пыли и тяжелую тишину. Клара посмотрела на Лео.
— Завтра на рассвете. У нас меньше двадцати четырех часов, чтобы найти способ аннулировать этот документ.
Остаток дня прошел в лихорадочных поисках. Если документ существовал, Эвелина должна была оставить какой-то след, какое-то упоминание о нем. Но где? Они перерыли всю синюю папку, все тайники в стенах, все записи в гроссбухах. Ничего.
— Эвелина была умна, — рассуждал Лео, когда они сидели в подвале среди гор старых бумаг. — Если она подписала такую бумагу, она должна была застраховаться. Какой-то контраргумент. Что-то, что делает эту подпись недействительной.
— Макс, ты можешь влезть в их архив? — спросила Клара, надеясь на чудо.
Макс покачал головой, не отрываясь от монитора.
— У них там «холодное хранилище». Бумажные оригиналы под замком, биометрический доступ. Удаленно туда не попасть. Нам нужно что-то здесь. Какое-то доказательство того, что подпись была получена путем шантажа или обмана.
Клара подошла к полке с любимыми книгами бабушки. Она медленно проводила пальцами по корешкам: Шекспир, Диккенс, Вулф… Внезапно её взгляд упал на старое издание «Божественной комедии» Данте. Книга была странно тяжелой.
Она вытащила её. Между страниц лежал тонкий конверт из папиросной бумаги. Внутри была не записка, а старая фотография. На ней Эвелина стояла рядом с Саймоном Стерлингом-старшим. Они оба улыбались, но на заднем плане виднелся календарь. 14 ноября 1996 года.
— Смотрите на дату, — прошептала Клара. — Джулиан сказал, что документ датирован 1996 годом. Но… посмотрите на руку Эвелины на фото.
На левой руке Эвелины был наложен гипс.
— Она сломала руку в ту осень, — вспомнил Лео. — Упала со стремянки в лавке. Весь ноябрь она ходила в гипсе. Она физически не могла подписать сложный юридический документ своей правой рукой. Она левша!
— Нет, Лео, — Клара внимательно смотрела на фото. — Она правша. И гипс на правой руке. Она не могла поставить свою подпись. Если на документе Стерлинга стоит её идеальная каллиграфическая подпись от ноября 96-го — это подделка. Или она подписала что-то другое, что они потом наложили на этот текст.
— Но этого мало для суда, — Макс нахмурился. — Нужна медицинская карта. Доказательство, что гипс был именно тогда.
— Архив местной больницы, — Лео вскочил. — Доктор Торн! Он работал там в те годы. Он должен знать, где хранятся записи.
Они выбежали на улицу. Небо уже окрасилось в багровые тона заката. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Доктор Торн нашелся в своей лаборатории, он дремал над микроскопом. Когда Клара объяснила ситуацию, он мгновенно протрезвел.
— Карты тех лет хранятся в старом складе за больницей, — сказал он. — Там черт ногу сломит, но я помню, что записи Эвелины были в особом архиве — она была почетным жителем. Поехали!
Склад встретил их запахом плесени и старой бумаги. Тысячи коробок, покрытых слоем пыли. Они искали три часа. Клара чувствовала, как отчаяние начинает накрывать её. Если они не найдут карту, завтра приставы просто опечатают двери, и «Шёпот страниц» превратится в груду хлама.