— Нашел! — крикнул Макс из дальнего угла.
Он вытащил тонкую папку. На обложке значилось: «Нельсон, Эвелина. 1996 год». Внутри был рентгеновский снимок правой кисти — сложный перелом со смещением. И заключение врача: «Иммобилизация на 6 недель. Полное ограничение мелкой моторики». Дата наложения гипса — 2 ноября 1996 года. Срок снятия — 15 декабря.
— У нас есть документ, — Клара прижала папку к груди. — Теперь нам нужно успеть до открытия суда.
— На моей машине мы не успеем, — Лео посмотрел на часы. — Дороги размыты после грозы, объезд через горы займет пять часов.
— У Хэнка есть катер! — вспомнила Клара. — По воде через озеро до железнодорожной станции на том берегу — всего сорок минут. А там экспресс до города.
Они бросились к озеру. Хэнк уже ждал их, он слышал разговор по рации. Мотор катера взревел, разрезая ночную гладь воды. Клара смотрела на удаляющийся берег Озёрного Края. Там, в темноте, стоял её дом. Её крепость. И она не собиралась отдавать его без боя.
Поезд мчался сквозь ночь, а Клара не могла сомкнуть глаз. Она сидела в пустом вагоне, глядя на свое отражение в темном окне. Рядом дремал Лео, положив голову ей на плечо. Макс в углу лихорадочно печатал что-то в ноутбуке, подготавливая цифровую копию медицинской карты для отправки адвокатам.
Город встретил их холодным неоновым светом и безликой толпой. Город, который Клара когда-то называла домом, теперь казался ей чужим и враждебным. Каждое высокое здание напоминало башню Стерлинга — монумент алчности и лжи.
Они были у дверей Центрального Архива за десять минут до открытия. Вместе с ними стоял их адвокат — молодой и дерзкий парень по имени Сэм, которого Макс нашел через свои каналы.
— У нас мало времени, — Сэм постоянно проверял часы. — Слушание по конфискации назначено на 9:00. Приставы уже на пути в Озёрный Край. Если мы не предъявим это судье в течение часа, будет поздно.
Двери открылись. Последовала безумная бюрократическая гонка. Требования, справки, проверки личности… Стерлинг явно подготовился: доступ к папке «Sterling vs Nelson» был временно заблокирован по «техническим причинам».
— Технические причины? — Макс усмехнулся и достал свой планшет. — Ну, давайте посмотрим на ваши «причины».
Его пальцы летали по клавиатуре. Через две минуты принтер в офисе архивариуса внезапно ожил и начал выдавать копию того самого документа 1996 года.
— Ой, кажется, система разблокировалась, — невинно произнес Макс.
Клара схватила лист. Там, в самом низу, стояла подпись. Четкая, уверенная, каллиграфическая подпись Эвелины Нельсон. Дата: 15 ноября 1996 года.
— Она не могла так подписать, — прошептала Клара, прикладывая к листу рентгеновский снимок. — Видите? Её кость была раздроблена. Она не могла даже ручку держать,не то что выводить такие буквы.
— Это фальсификация высшей пробы, — подтвердил Сэм. — Стерлинги использовали её старую подпись с какого-то другого документа и наложили её на этот текст. Но они не учли медицинский фактор. Это их конец.
Они ворвались в зал суда в 8:55. Приставы в Озёрном Крае уже стояли у дверей лавки, держа в руках красную ленту «Конфисковано». Мария и жители поселка преградили им путь живым щитом, выигрывая секунды.
— Ваша честь! — голос Сэма прозвучал как выстрел в тихом зале суда. — Вновь открывшиеся обстоятельства! Мы представляем доказательства того, что основной документ истца является подделкой.
Судья, строгая женщина в очках, внимательно изучила медицинскую карту и оригинал из архива. В зале повисла мертвая тишина. Адвокат Стерлинга, сидевший за соседним столом, внезапно начал собирать свои бумаги.
— Суд принимает доказательства, — произнесла судья через бесконечные пять минут. — Ввиду явных признаков фальсификации, постановление о конфискации аннулируется. Более того, я направляю этот материал в прокуратуру для возбуждения уголовного дела по факту подделки документов и мошенничества в особо крупных размерах.
Клара закрыла глаза и почувствовала, как Лео обнимает её. Впервые за долгое время она почувствовала, что может дышать.
Когда они вернулись в Озёрный Край, был уже вечер. Приставы уехали, оставив после себя лишь неприятный осадок. Жители поселка встретили их как героев. На площади перед лавкой горел костер, люди смеялись, кто-то играл на гитаре.
Клара вошла в лавку. Она пахла книгами, домом и победой. Она подошла к полке, где стояла «Божественная комедия», и вернула её на место.
— Знаешь, — тихо сказал Лео, подходя к ней сзади. — Эвелина не зря спрятала ту фотографию именно там. Данте писал об аде, чистилище и рае. Мы прошли через ад Стерлинга, через чистилище суда. Как думаешь, мы заслужили свой рай?