Через пару минут, которые показались Кларе вечностью, с лестницы донеслись тяжёлые шаги. Лео вошёл в зал, вытирая руки ярко-зеленой тряпочкой. На нём была та самая старая фланелевая рубашка в клетку, которая за лето окончательно выцвела на солнце, и потёртые джинсы. Он остановился в начале прохода, окинул взглядом торчащие из-за стеллажа ноги Клары и замер.
— Так-так, — протянул он, и в его голосе Клара безошибочно уловила ту самую невыносимую, весёлую насмешку. — Я слышал призыв о помощи или это новый способ инвентаризации? «Метод глубокого погружения в литературу»?
— Мерфи , — прошипела Клара. — Если ты сейчас же не вытащишь меня, я… я… я съем все печенья, которые Мария испекла на завтрак. Все до единого.
Лео медленно подошёл ближе, демонстративно разглядывая композицию.
— Знаешь, Нельсон, в городе за такой перформанс в галерее современного искусства тебе бы выписали чек на пару тысяч долларов. «Женщина и Диккенс: Борьба за смыслы». Очень концептуально. Особенно этот том на голове. Он подчёркивает тяжесть классического образования.
— Очень смешно! — Клара наконец чихнула, и Диккенс опасно покачнулся. — Помоги мне, чёрт возьми! Тут паук! Я чувствую, как он смотрит на меня с осуждением!
Лео рассмеялся — тем самым низким, раскатистым смехом, который всегда заставлял Клару забывать о том, что она на него злится. Он аккуратно снял книгу с её головы, положил её на соседнюю полку, а затем осторожно обхватил Клару за талию.
— Так, на счёт три. Вдохни и не дёргайся. Раз, два…
Одним уверенным движением он вытянул её из «плена». Клара по инерции врезалась в его грудь, едва не сбив с ног. Несколько секунд они стояли так — Клара, вся в пыли, с растрёпанными волосами и паутинкой на ухе, и Лео, крепко держащий её и явно пытающийся не расхохотаться снова.
— Ты в порядке, книжная душа? — тихо спросил он, и его взгляд внезапно стал очень мягким. Он аккуратно убрал прядь волос с её лица.
— Если не считать уязвлённого достоинства и вероятности превращения в пылевого клеща, то да, — Клара вздохнула и наконец улыбнулась. — Но книгу я достала. Смотри.Она с торжествующим видом подняла запылённый «Грозовой перевал».
— Миссис Бейкер просила его ещё три дня назад. Она говорит, что это единственный способ пережить визит её сестры из Айдахо.
— Ради спокойствия миссис Бейкер я готов на любые жертвы, — Лео поцеловал Клару в макушку. — Но в следующий раз, пожалуйста, используй стремянку. Она стоит в трёх метрах отсюда. Она буквально создана для того, чтобы люди не застревали за шкафами.
Пока в основном зале лавки разыгрывалась драма с Диккенсом, в бывшей лодочной пристройке, ставшей ныне технологическим сердцем Озёрного Края, Макс находился в состоянии, близком к нервному срыву.
Пристройка, которую Макс любовно называл «Берлогой», представляла собой странное зрелище: стены из необработанного дерева были увешаны мониторами, повсюду тянулись кабели, похожие на лианы в кибер-джунглях, а в углу, рядом с суперсовременным сервером, мирно стояла корзина с грязным бельём и недоеденный сэндвич.
— Да чтоб тебя! — Макс яростно ударил по клавише «Enter». — Какой один мегабит? Ты издеваешься надо мной, кусок пластика?!
Он обернулся к роутеру, который невинно мигал красным светодиодом.
— Мы тут спасаем экосистему, мы ведём стримы на весь мир, а ты не можешь загрузить таблицу миграции цапель?! Я тебя перепрошью так, что ты будешь показывать только прогноз погоды в Антарктиде!
В этот момент дверь скрипнула, и в «Берлогу» вошла Мария. В руках она несла поднос, от которого исходил такой божественный аромат, что гнев Макса мгновенно начал испаряться, сменяясь чувством острого голода.
— Если ты будешь на него орать, он закроется в себе окончательно, — спокойно заметила Мария, отодвигая стопку дискет (Макс хранил их для антуража), чтобы поставить поднос. — Техника, она как люди: чувствует, когда к ней с добром, а когда с кулаками.
— Мария, этот роутер — реинкарнация какого-то очень вредного бюрократа из девяностых, — Макс с надеждой заглянул в кружку. — Какао? С маршмэллоу? Ты святая.
— С маршмэллоу и корицей, — уточнила Мария, присаживаясь на свободный край стола. — А ну-ка, подвинь свой паяльник. Клара говорит, ты со вчерашнего дня отсюда не вылезал. Глаза уже красные, как у того зайца, что повадился капусту в огороде воровать.
— Я пытаюсь настроить удалённый доступ для университета, — Макс жадно отхлебнул какао. — Они хотят в реальном времени наблюдать за восстановлением карьера. А наш интернет решил, что суббота — это день тишины. Причём абсолютной.