— Аарон, уходи! — донеслись до него приглушённые крики, откуда-то издалека.
Он попытался сделать шаг назад, но мир вокруг него начал странно растягиваться, словно в кошмарном сне. Каждый его шаг, вместо того чтобы приблизить к спасению, всё больше отдалял его от остальных. Земля под ногами словно ускользала вдаль, хотя он ясно осознавал, что не движется. Метр за метром преодолевались с нечеловеческим трудом, превращаясь в бесконечные расстояния.
— Шевелитесь! Быстрее! — раздался крик одного из военных, но голос звучал неестественно растянуто, будто время начало плавиться, теряя свою привычную структуру.
Аарон изо всех сил пытался ускориться, но его тело не подчинялось. Оно замедлялось, словно сопротивляясь каждому движению. Впереди он заметил Киру, которую Сэм пытался вытолкнуть из этой ловушки, но она двигалась быстрее него. Аарон чувствовал себя, будто идёт по эскалатору, который движется в противоположную сторону, и каждый его шаг только отбрасывал его назад.
Люди впереди становились всё меньше, как будто они находились на другом конце длинного туннеля, постепенно сливаясь в одну неразличимую массу. Сэм кричал что-то, но Аарон слышал лишь глухие вибрации звуков, как будто все происходящее происходило под водой. Шаги Аарона становились всё более вялыми, словно он пробирался сквозь густой сироп. Время растянулось до такой степени, что каждый его шаг занимал целую вечность. Сознание и реальность окончательно рассинхронизировались.
И вот, в этот момент, он почувствовал, как собственные мысли начали замедляться. Словно его мозг больше не мог осмыслить происходящее, теряя нить тревожных раздумий, которые ещё секунду назад терзали его сознание. Пространство вокруг искривлялось и деформировалось, и на мгновение ему показалось, что сфера раздваивается, порождая мерцающее кольцо. Это кольцо словно прорезало ткань реальности, создавая дополнительные слои, каждый из которых существовал в своём времени и пространстве, запирая их в ловушке, где обычные законы мира больше не имели силы.
В какой-то момент, несмотря на охвативший его страх, Аарон почувствовал, как его собственная память начала предательски подводить его. Воспоминания о том, как они подошли к объекту, расплывались, превращаясь в неясные образы, словно растворяясь в густом тумане. Он больше не был уверен, что всё это происходит на самом деле. Мир вокруг казался зыбким, на грани между сном и реальностью, и любая попытка сосредоточиться только усиливала это чувство неуловимости происходящего.
Постепенно осознание того, что они попали в ловушку, начало исчезать, как вода, утекающая сквозь пальцы. Мысли становились всё более расплывчатыми, и скоро его разум начал воспринимать абсурд происходящего как нечто обыденное. В какой-то момент он просто шёл вперёд, не зная, куда направляется, и не понимая, почему это важно. Пустота поглотила его, но его шаги, как ни странно, вновь стали уверенными, как будто он нашёл внутренний ритм, синхронизированный с этим искажённым временем.
В этой новой реальности пространство обрело причудливую стабильность. Тревога, которая так долго терзала его, отступила, оставив за собой странное чувство умиротворения. Аарон остановился и, обернувшись, посмотрел прямо в центр сферы, в её загадочное сердце. Объект, который изначально казался ему воплощением ужаса, теперь притягивал его, словно маяк среди хаоса. Он чувствовал, что этот объект был чем-то большим, чем просто аномалией. Теперь он казался точкой опоры в этом искажённом мире, возвращающей его в реальность, а не отдаляющей от неё.
Мир вокруг него стал не более чем отдалённым, призрачным эхо, как будто реальность потеряла свою плотность и форму. Голоса его коллег, которые раньше звучали чётко и ясно, теперь напоминали отголоски из другого измерения, словно они доносились сквозь плотную стену или из-под воды. Их слова больше не имели значения, они сливались в однообразный шёпот, лишённый смысла.
Аарон ощущал, как его разум всё глубже погружается в этот безумный водоворот, и вскоре он уже не мог отличить свои собственные мысли от чужих. Ему казалось, что чужие голоса проникли в его сознание, стирая границы между внутренним и внешним.
— «Ты не принадлежишь», — снова прозвучало в его голове, но на этот раз голос был отчётливее, как если бы кто-то говорил прямо внутри его черепа. Аарон попытался сопротивляться, сосредоточить волю, но каждый раз, когда он напрягался, нечто невидимое оттягивало его обратно в это затянутое и искажённое, но одновременно с тем обманчиво прекрасное пространство. Его тело, утратившее вес, качнулось, и он едва удержался на ногах, ощущая, как всё вокруг замедляется ещё сильнее, будто время окончательно потеряло смысл.