С каждым мгновением его восприятие окружающего становилось всё более фрагментированным. Временные отрезки растягивались до бесконечности, пока перед его глазами не замелькали образы из прошлого — лица давно забытых людей, фрагменты воспоминаний, сцены из детства. Но эти образы были искажены, искажение шло из глубин его собственного сознания, раздираемого странной, незримой силой.
— «Видишь? Они ждут?» — шептал голос, и на этот раз Аарон почувствовал, как его разум дрогнул. Ему показалось, что он увидел чьи-то глаза, глядящие на него из тьмы, но эти глаза были не человеческими. Это сложно было назвать глазами, это выл взгляд миллиардов глаз в одном. Они принадлежали чему-то далёкому и неизмеримому.
Затем то, что врезалось в его голову, обрело форму и лопнуло как мыльный пузырь. Аарон слышал пустоту, звонкую, ясную, которую до этого момента даже представить не мог. И эта пустота была самой исчерпывающей информацией, которую он когда-либо воспринимал в своей жизни. Сфера постепенно приближалась все ближе, хотя стоило бы сказать, что пространство сжималось и притягивало его к нему. Он видел, что Сэм упал и пытался ползти, но чем быстрее он пытался двигаться в противоположную сторону, тем быстрее его затягивало к аномалии. Вокруг в замедленном темпе также пытались бежать местные, некоторые военные и часть группы. Аарон лишь наблюдал, не понимая, что они делают. Ведь совершенно очевидно, что чем быстрее движение, тем быстрее сжимается все вокруг.
Бронзовые лучи становились длиннее, превращаясь в нити, пронизывающие каждый атом вокруг. Постепенно они достигали людей, пытающихся сбежать, и те падали замертво. Сэм что-то кричал на непонятном языке, но его движения казались замедленными в десять раз, словно видео, воспроизводимое кадр за кадром. Лучи медленно приближались к Аарону. Он не сопротивлялся, позволяя им сделать то, что нужно. Нити коснулись его руки, ботинок, торса. Аарон стоял и наблюдал, закрыв глаза. Внезапно он почувствовал прикосновение. Оно было жестким и грубым, но одновременно нежным, почти заботливым. Он открыл глаза.
Что произошло дальше, Аарон помнил лишь смутными обрывками, реальность которых он не мог подтвердить. Он пришёл в сознание, когда Найлз попытался привести его в чувство, а один из военных, хлопал его по щекам, чтобы привести в сознание. Каждый удар был резким и грубым, словно стремился вырвать его из тумана, где он пребывал после отключки.
Аарон пытался ухватиться за мозаичные фрагменты памяти, но они ускользали от него, как песок сквозь пальцы. В его сознании вспыхивали образы, только чтобы мгновенно исчезнуть, поглощённые черной дырой. Он видел свои руки, но не как часть своего тела, а как отдельные, парящие в пространстве, словно невидимая сила оторвала их от его тела. Он видел частичные фрагменты своего торса, который не был соединен с остальными частями. Этот фрагмент воспоминания вызывал в нём глубочайший ужас, словно он наблюдал за разложением собственной сущности.
Его продолжали трясти и поливать водой. Издалека, словно из глубины, слышался голос Найлза, Киры и других паникующих людей. Где-то ругался Федоров на своем языке, голос которого он уже узнавал. Все это не давало остаться в чертогах разума, чтобы воспроизвести увиденное. Оно уплывало безвозвратно с каждым мигом, как его возвращали в сознание.
Аарон попытался что-то сказать, но не смог. Боль в пересохшем горле становилась невыносимой, как только он пытался напрячь связки. Видимо, он кричал, очень сильно, но не помнил этого. Он открыл глаза и увидел смутные очертания двух силуэтов. Один из них был меньше, с черной длинной косой — Кира. Другой — в капюшоне цвета хаки и очках — Найлз.
Убедившись, что Аарон жив и цел, Кира бросилась куда-то. Найлз, похлопав его по щекам еще раз, крикнул громко в его заложившие уши: — Живой?!
Аарон с усилием кивнул. Найлз еще раз осмотрел его, прикинув, что тому пока ничего не угрожает, и тоже удалился. Аарон приподнялся, что было сложно — тело словно потеряло мышечную память, оно было чужим. Он потер глаза, поморгал, фокусируя зрение. Мутная картинка начала становиться четче. Затем он попытался пальцем поковырять в ухе, словно это поможет снять заложенность. Улучшение фокусировки зрения начало возвращать сенсорную адаптивность, и он постепенно начал слышать шумы и четкие голоса вокруг. Он осмотрелся более трезвым взглядом. Несколько местных, солдат и Сэм лежали неподвижно, пока окружающие пытались оказать первую помощь. Аномалия полностью исчезла, пространство вернулось к привычной картинке. Он оглядывался, наблюдая, как Найлз пытается реанимировать Сэма, а Кира — привести в чувство человека в военной форме.