Объект оказался формы параллелепипеда. Его абсолютно гладкая поверхность не имела никаких надписей, символов или отверстий. Он был помещен в специальный герметичный бокс и доставлен на международную станцию, где его поместили в специальный отсек. Попытки просканировать его рентгеном, ультразвуком, инфракрасным излучением не дали результатов. Объект не пропускал волн и не издавал звуков. Исследователи видели лишь черный гладкий «ящик», как его прозвали не официально, не дающий никаких намеков на свое происхождение или состав.
Несколько недель бесплодных попыток вынудили ученый совет признать самую пессимистичную гипотезу: объект мог быть лишь космическим мусором, оставшимся от давно вымершей цивилизации, которая не смогла преодолеть Великий фильтр. Возможно, это был обломок инопланетного корабля, подававший непонятный сигнал.
Однако вскоре сотрудники начали жаловаться на странности: при наблюдении за объектом через различные спектральные диапазоны, его форма менялась. В инфракрасном спектре он изгибался и смещался, хотя невооруженным глазом оставался неизменным. В ультрафиолетовом свете объект казался более вытянутым, как будто включал дополнительные оси.
Были зафиксированы странные вибрации, исходящие от объекта. Эти вибрации напоминали ритмичные биения сердца, но с аномальными волнами, не поддающимися объяснению известными физическими явлениями.
Попытки измерить плотность и состав объекта приводили к непредсказуемым результатам. Он казался то чрезвычайно тяжелым, то почти невесомым. Лазерный анализатор проходил сквозь него, словно через призрак, и отражался под углом, который не подчинялся законам геометрии.
С каждым днем у работающих на станции нарастало чувство тревоги. Все, кто работал с объектом, ощущали его присутствие, как будто он был жив и наблюдал за ними. Несколько сотрудников сообщили о странных снах и видениях, зрительных и слуховых галлюцинациях, в которых объект менял формы, становился живым существом и шептал им на незнакомом языке.
После очередного рабочего дня, когда основная часть сотрудников покинула свои рабочие места, Сафронов, один из ведущих исследователей, с привычным ощущением разочарования собирался домой. Но в тот вечер что-то заставило его еще раз взглянуть на объект. Он подошел к лаборатории и остановился у защитного стекла, внимательно изучая его взглядом, надеясь найти хоть какой-то намек на разгадку. Его разочарование перерастало в гнев. Этот объект, скрывавший ответы на множество загадок, стоял так близко, но оставался также далек. Он чувствовал себя обезьяной, которая нашла смартфон, оставленный после туристов.
Харпер незаметно подошел к Сафронову сзади и остановился рядом. Тишина повисла в воздухе, нарушенная голосом Харпера.
— Как бы то ни было, это великое открытие. Мы не одиноки во Вселенной, и перед нами неопровержимое доказательство этого.
— Все мы надеялись не на это, — ответил Сафронов, не отрывая взгляда от объекта.
Харпер вымученно улыбнулся.
— Леонид Иванович, вы не думали, что это к лучшему?
Сафронов посмотрел на коллегу, а затем обреченно перевел взгляд на пол.
— Конечно думал, как и все, — нахмурился он, усмехнувшись.
— Если это космический мусор, то даже его мы не можем разгадать. Мы не смогли расшифровать даже сигнал. Если бы мы установили контакт с создателями этого объекта, не думаю, что это было бы хорошо для нас, — лицо Харпера выражало серьезность и опасение. — Я не буду лукавить, я испытываю только облегчение от мысли, что этот объект станет для нас просто музейным экспонатом.
— Я ни за что не поверю, что вы не мечтали дожить до времен, когда мы застанем контакт с разумом из других систем, а возможно и галактик — фыркнул Сафронов.
— Конечно мечтал, — спокойно ответил Харпер. — Как и поплавать в открытом океане, спуститься на самое дно, чтобы изучить его глубины. Но при всей информации и технологиях, я осознаю опасность. В нашем случае мы уступаем и в информации, и в технологиях. У нас есть только любопытство и надежда, что другой разум будет дружелюбен. Но что мы знаем о них? Даже не можем предположить, есть ли у них понятие «дружелюбие». Все, что нас связывает, — это наличие органики на родных планетах. Да и это только гипотеза.