Силуэт, ведомый какой-то неизвестной силой, продвигался вперед, пока не достиг ограды из колючей проволоки, увенчанной ярко-красной табличкой: «Проход запрещен. Зона повышенной опасности, немедленно покиньте периметр». «Отец», или что-то, что носило его облик, не замедлил шаг и плавно преодолел препятствие, ожидая Аарона по другую сторону ограды. Несмотря на все свои внутренние страхи, несмотря на голос инстинкта самосохранения, кричащий ему остановиться, Аарон сделал шаг вперед, чувствуя, как его тело отказывается повиноваться разуму.
Он попытался отступить, но его ноги казались запертыми в мягкой, как трясина, земле, которая начинала затягивать его, словно поглощая. Паника охватила его. Он попробовал закричать, но горло сдавило, и звуки застряли в нем, как будто воздух вокруг стал густым и вязким, словно гель. В отчаянной попытке взять себя в руки, Аарон сделал глубокий вдох, сжал кулаки, усилием воли заставляя себя остановиться.
В этот момент фигура впереди замерла и медленно обернулась. Аарон был теперь достаточно близко, чтобы различить черты лица. Это был его отец, без сомнений. Даже если это был обман, создание, принявшее его форму, оно не могло бы подделать те мелкие детали — изгиб уголков губ, мимолетное выражение в глазах. Но, несмотря на узнаваемость, лицо было пустым, лишенным эмоций. Деймон Вайнер не произнес ни слова, просто поднял руку и указал пальцем на небо.
Аарон, следуя направлению указующего жеста, поднял взгляд. На мгновение его дыхание перехватило, и он остолбенел. Над ним, прямо в ночном небе, висела картина, которую его разум отказывался принимать за реальность. Огромная планета, пугающе похожая на Землю, была окутана непонятной массой, как будто темная ткань сжимала ее, скрывая от света. Вокруг неё, как воронка, медленно вращались спирали, похожие на галактики, и затягивались в центр, словно к черной дыре. Это зрелище было гипнотическим.
И вдруг он почувствовал легкое, ледяное прикосновение к своей руке. В страхе он резко обернулся, но вокруг никого не было. Это короткое мгновение пробудило его, словно удар током. С огромным усилием он заставил себя отступить, вырваться из гипнотического плена, который удерживал его. Его тело сопротивлялось, каждая мышца с трудом подчинялась команде, но он продолжал двигаться назад. Фигура его «отца» оставалась на месте, смотря на него, но больше не делая попыток следовать за ним.
Когда Аарон, наконец, вырвался из зоны воздействия этого ужасающего видения, мир начал возвращаться в привычное состояние. Земля снова стала твердой под ногами, звезды на небе засветились ярче. Но образ затянутой тьмой Земли всё еще висел высоко над ним, отдаляясь, пока не исчез из видимости.
Внезапно, в полной тишине, он услышал едва различимый звук — слабые, приглушенные всхлипы. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать наваждение, но звук усиливался, становясь более отчетливым. Аарон огляделся, но не увидел никого, кто мог бы быть источником этого плача. Звуки становились все громче, переходя в жалобный вой, как будто издаваемый кем-то, кто был в смертельной агонии.
Он осторожно направился в сторону, откуда доносились эти стоны. В темноте леса всё казалось угрожающим, каждый шорох, каждый лист, казалось, скрывал в себе что-то недоброе. Но жалобные звуки становились всё более четкими. Это был голос — возможно, женщины, возможно, ребенка — похоже звали на помощь. Аарон, несмотря на страх, продолжал двигаться дальше, вдоль закрытого периметра, пробираясь через густую растительность. Листва зашевелилась, будто что-то или кто-то прятался среди деревьев. Наконец, он заметил едва уловимое движение среди веток. Внезапно он замер — впереди, за густой завесой травы, блеснули два испуганных глаза.
Аккуратно раздвинув траву, Аарон увидел, что на него смотрела женщина. Её черные, растрепанные волосы свисали до плеч. Она сидела, обхватив колени, обнаженная и дрожащая, словно ее тело было окутано ледяным покрывалом, но на самом деле он видел, что трясло её не от холода. Страх был настолько осязаемым, что, казалось, пропитал воздух вокруг нее. Она что-то пыталась сказать на непонятном, чужом языке, но дрожь в её челюсти превращала слова в жалобные всхлипы, разрывающие тишину ночи.
Аарон, не раздумывая, быстро снял куртку и начал медленно приближаться к женщине, стараясь не испугать её еще больше. Он видел, как её глаза расширились от ужаса, а тело напряглось до такой степени, что казалось, мышцы вот-вот порвутся под кожей. Каждый её нерв был натянут, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.