Сафронов нахмурился и посмотрел на объект.
— Я что-то не так сказал? — спросил Харпер, глядя на него.
— Нет, все правильно, — пробормотал Сафронов. — Наличие органики. Объект все время был в герметичном стерильном боксе.
— Вы полагаете, что объект может активироваться при наличии пригодных для жизни условий? — Харпер посмотрел на объект. — Не думаю, что нам стоит знакомить наш микромир с тем, что находится там.
— Мы должны проверить, — Сафронов достал телефон и набрал номер.
Но не успел Харпер что-то возразить, как его коллега уже связался с ассистентом:
— Это Сафронов. Завтра нужно разгерметизировать бокс. К десяти утра все должно быть готово.
Он закончил звонок и посмотрел на Харпера с искрой надежды. Харпер задумчиво вскинул брови и с опасением посмотрел на "ящик".
***
К началу следующего рабочего дня группа ученых уже стояла напротив бокса с объектом. Харпер подошел к Сафронову.
— Буду честен, Леонид Иванович. Я искренне надеюсь, что вы ошибаетесь, — Харпер улыбнулся Сафронову уголком рта.
Сафронов кивнул, продолжая осматривать ящик в нетерпении.
— Начинайте разгерметизацию, — скомандовал он.
Индикаторы в боксе загорелись, и помещение начало заполняться воздухом. Сафронов нервно сжал кулаки в ожидании. Харпер молча наблюдал. Когда помещение было полностью разгерметизировано, все устремили взгляд на объект. Ничего не происходило. Сафронов разочарованно выдохнул, но в ту же секунду внутри пирамиды, казавшейся столь плотной, что свет не мог пройти сквозь нее, появилось слабое красное свечение. Все задержали дыхание от волнения. Харпер стоял с открытым ртом в изумлении.
Все, от тех, кто наблюдал за этим моментом воочию, до тех, кто смотрел трансляцию из других точек мира, пребывали в состоянии шока и возбуждения. Исследователи продолжали наблюдать за объектом, ожидая дальнейших изменений. Но ничего не происходило.
— Это все? — наконец озвучил вопрос, повисший у всех на языке, доктор Шольц.
— Не думаю, была реакция, — ответил Сафронов. — Давайте подождем.
Помещение заполнилось паром, скрывшим пирамиду из виду на несколько минут. Когда пар рассеялся, все вновь уставились на объект, но ничего не произошло.
— Возможно, им нужны другие условия для обитания, — предположил Шольц.
Харпер почувствовал прилив тревоги, прошедшей по всему телу омерзительной волной предчувствия чего-то ужасного.
— «Только бы не паническая атака», — подумал он про себя, нервно сжимая кулаки и пытаясь сохранить ритм дыхания.
Ему заложило уши, внешние звуки разговоров коллег становились все тише, а голова постепенно заполнялась другим шумом, похожим на разговор. Он бы мог поклясться, что слышал, что его кто-то зовет.
— Нам надо остановиться, — Харпер нервно сглотнул, схватив Сафронова за руку. — Что если это зонд, ищущий пригодную планету для переселения? Нам остается только догадываться, чем это грозит для нас, но, скорее всего, это угроза. Я предлагаю немедленно прекратить эксперимент.
Сафронов прекрасно понимал, что Харпер прав, но азарт, бурлящий в крови, заставлял его закрыть глаза на эти слова. Ему нужны были доказательства.
— Эрик, — Сафронов посмотрел на него с надеждой и по-дружески положил свою руку на его, чтобы успокоить, — мы сразу загерметизируем объект в боксе, но прошу вашего согласия на последнюю попытку. Отключить все фильтры стерилизации помещения.
Харпер и Сафронов, представители двух научных университетов разных стран, имели право вето. Правительства, спонсировавшие доставку объекта до Земли и создание базы, дали им добро на финальные решения. Чтобы продолжить эксперимент, Сафронову было необходимо согласие Харпера. Тот сомневался, но понимал, что если не добудет никаких сведений, этим займется другая сторона, возможно, втайне. Судя по лицу Сафронова, он не собирался останавливаться. Несколько секунд Харпер упорно думал.
— Хорошо, — согласился он, — только строго следуя протоколу безопасности.
Сафронов благодарно кивнул и дал команду отключить все фильтры. Они долго наблюдали за объектом, не подававшим никаких признаков изменений. Внезапно появилось слабое фиолетовое свечение. Сафронов смотрел на объект, словно завороженный. Харпер сжал челюсти от напряжения. В воздухе повисла тишина. Свечение постепенно усиливалось. Сафронов приблизился к стеклу, затаив дыхание. Объект начал мигать с нарастающей частотой, чередуя разные цвета.