— Аарон, — Найлз произнёс его имя с таким отчаянием, словно умолял его прекратить. — Здесь нет враждебности, нет миролюбия. Как ты не понимаешь?
Ответ был настолько простым и одновременно пугающим, что Аарон почувствовал, как его сердце сжалось.
Найлз сделал паузу, а затем с мрачным спокойствием ответил:
— Это просто есть. И нам придётся с этим жить, — ответил Найлз, и перевел взгляд в сторону, словно не желая смотреть в глаза своему подопечному.
— Но что это значит для нас? — Аарон не мог остановиться, его тревога нарастала. — Если это правда, если зона — лишь следствие, как это повлияет на нас? На мир?
— Это означает, — сказал наставник, не поднимая глаз, — что мы ничего не сможем с этим сделать. Что мир, каким мы его знали, неизбежно изменится. И что-то гораздо более могущественное, чем мы, уже начало этот процесс.
Он поднял взгляд на Аарона, в его глазах отражалась тень отчаяния, но вместе с тем и осознание непоколебимой реальности.
— Это означает, что у человечества больше нет контроля над ситуацией. Мы не сможем предотвратить катастрофы, которые нас ждут. Мы можем лишь наблюдать, как наш мир медленно разрушается, и надеяться, что это не конец, а начало чего-то, что мы ещё не в силах понять.
Аарон, ошеломленный услышанным, боялся сказать хоть слово. Он не ожидал, что его наставник может быть настолько выбит из колеи.
— Давай оставим этот разговор между нами, — Найлз потер лицо руками, словно пытаясь смахнуть с себя откровенность, за которую уже начинал себя винить. Он взглянул на свои наручные часы.
— Тем более, уже почти полночь, — продолжил он, стараясь сменить тему. — Пора отдохнуть, в таком состоянии нет смысла продолжать работу.
— Я еще посижу здесь, — тихо ответил Аарон, стараясь не заострять внимание на только что сказанном. — Я проснулся после обеда, так что сейчас все равно не усну.
Найлз молча кивнул и, пытаясь выдавить из себя слабую улыбку, тронул молодого человека за плечо.
— Только сильно не задерживайся, — сказал он с заботой в голосе, прежде чем выйти из палатки.
***
Оставшись один, Аарон почувствовал, как тишина, обычно успокаивающая, начала обволакивать его, будто незримое, но ощутимое присутствие. Столы, заваленные оборудованием, мерцали тусклыми огоньками датчиков, а экраны компьютеров бесконечно выводили графики, цифры и данные.
Наружные звуки — тихий гул техники, редкие крики ночных птиц и монотонное стрекотание сверчков — усиливали ощущение изоляции. От этой атмосферы вокруг накатывало неприятное чувство, будто кто-то невидимый постоянно наблюдает за ним из темноты. Одиночество постепенно начало давить на сознание, и казалось, что стены палатки медленно сжимаются, оставляя всё меньше пространства. Усталость и напряжение последних дней, усугубленные разговором с Найлзом, превращали окружающую его реальность в нечто чужое. В таких условиях работать становилось всё сложнее.
Аарон, стараясь отогнать нарастающее беспокойство, потянулся за ноутбуком на соседнем столе. Он включил его и быстро нашел трансляцию телеканалов. Ему нужно было хоть что-то, чтобы заполнить тишину. Переключая каналы, он остановился на новостях, надеясь, что голоса людей вернут его к привычной реальности.
В трансляции обсуждали последние события — ведущая с микрофоном находилась в самом центре бурлящего митинга.
— Мы находимся на центральной площади, в эпицентре протеста, — говорила она с лицом наигранного спокойствия. — Люди собрались здесь, чтобы потребовать объяснений от правительства и немедленного прекращения всех экспериментов в зоне.
Аарон с саркастической улыбкой приподнял бровь, не отрывая взгляда от экранов, где бесчисленные таблицы продолжали медленно заполняться данными. Его губы слегка приподнялись в насмешке.
— Этот человек пришел сюда, чтобы выразить свои опасения, — продолжала ведущая, подойдя к мужчине с плакатом. — Что вы хотите сказать своим присутствием здесь?
— Идиоты, — тихо пробормотал Аарон, не без иронии наблюдая за происходящим.
— Я считаю, что правительство проводит какие-то опасные эксперименты над созданием оружия, — с яростью сказал митингующий, его лицо пылало негодованием. — Мы не должны молчать и наблюдать, как нас уничтожают!
— Я хочу сказать! — другой человек, одетый в черный костюм, резко подошел к камере, его голос дрожал на грани истерики. — Признайте своего спасителя! Мир страдает из-за ваших грехов! Остановите безумие, пока не поздно!
Аарон закатил глаза и начал переключать каналы. Но куда бы он ни переключился, везде обсуждали одно и то же — зону. Ученые дискутировали в студиях, митинги транслировались в прямом эфире и даже на научно-популярных каналах выступали параноики с теорией заговора. Аарон остановился на каком-то фильме, надеясь заполнить угнетающую тишину хоть чем-то, но раздражающие звуки и хаотичные сцены не приносили облегчения, лишь усиливали раздражение.