— GPS-координаты показывают смещение до пятнадцати километров от реальных значений, — в его голосе больше не было и следа сонливости.
Аарон, всматриваясь в панель частот, ощущал, как его кровь стынет в жилах. На экране всплески превышали все уже ранее зафиксированные аномальные значения в три раза.
— Это что?— прошептал он, не веря своим глазам.
Найлз торопливо поднялся с места и подошёл к приборам, его глаза быстро пробегали по тревожным показаниям. Взглянув на экран, он активировал трансляцию с камер дронов, патрулирующих периметр. Однако вместо привычных изображений он увидел лишь хаотические шумы и искажения, как будто что-то невидимое помехи проникло в их системы.
Никто не успел даже высказать догадку о происходящем, как в этот момент земля под ногами вздрогнула, и снаружи начали доноситься тревожные крики, смешавшись с резкими звуками приборов, выходящих из строя в лаборатории.
— Что происходит?! — крикнул Найлз, пытаясь перекричать нарастающий шум.
На экранах мониторов пошли помехи, как будто само пространство начало трескаться и ломаться. Взгляд Аарона застыл на пульсирующей линии частот, которая взлетела вверх, разрушая все пределы. Сердце у него заколотилось так сильно, что казалось, оно сейчас выскочит из груди.
— Температура на периметре скачет! — послышался истеричный голос одного из техников. — Минус двадцать! Плюс пятьдесят! Это невозможно!
Земля вновь содрогнулась, теперь сильнее, и всё вокруг покрылось сетью тонких трещин. Пол под ногами пошел волнами, стены завибрировали, и казалось, что все предметы в лаборатории будто потеряли свои привычные формы, дрожа и двоившись в глазах.
— Все наружу! Быстро! — заорал Фёдоров, пытаясь перекричать грохот.
Когда они выбежали, их встретила картина, от которой холод пробежал по спине. Небо над периметром внезапно почернело, как будто кто-то накрыл его гигантским саваном. Пространство вокруг, казалось, погружалось в бездну, застыв в пугающем ожидании. Внезапно воздух прорезал звук, который не был похож на обычный гром. Это был глубокий, пронизывающий до самых костей рёв, одновременно завораживающий и вызывающий невыразимый ужас.
Звук начал нарастать медленно, как глухой удар гигантского барабана, спрятанного глубоко под землёй. Но вскоре этот рокот перешёл в устрашающий, гремящий крик, как если бы сама реальность начинала трещать по швам. Это был не просто звук, а настоящий оркестр хаоса, где каждый тон вызывал холодок в груди и трепет в сердце.
Когда рёв достиг своего апогея, он словно взорвал воздух, наполняя его дрожащими вибрациями. Взгляд терял фокус, а внутренности сжимались от животного страха. Казалось, что сама вселенная жалуется на невидимое зло, и этот звук проникал глубже, чем любое физическое ощущение.
К этому гулу добавлялись искажённые помехи — шорохи и шепоты, как если бы кто-то или что-то пыталось заполнить пустоту между раскатами. Эти звуки походили на таинственные голоса, лишённые чёткого смысла, но заставляющие всё живое содрогаться от ужаса.
Наконец, звук начал постепенно утихать, словно само пространство возвращалось к привычному молчанию, оставляя за собой лишь тягостное эхо, которое ещё долго отдавалось в ушах и тревожило душу.
— Что за чёрт? — выругался Фёдоров, стоявший как вкопанный, заворожённо наблюдая за тем, как небо над периметром медленно возвращается в своё привычное состояние.
Но никто не ответил ему. Казалось, что все в этот момент утратили способность говорить, лишь пытаясь справиться с тем, что они только что пережили.
В жуткой тишине, оставшейся после зловещего явления, раздались крики людей. Местные жители в панике покидали посёлок, а солдаты тщетно пытались остановить нарастающий хаос, сами побелев от страха.
Из темноты ночи появилось уже знакомое Аарону лицо Родригеса. Его выражение не предвещало ничего хорошего.
— Вы сказали, — начал он, тяжело дыша то ли от бега, то ли от страха, — что периметр поселка безопасен. Что, чёрт возьми, здесь произошло? Что это было?
Александр Николаевич, нервно сглотнув, попытался взять на себя инициативу ответить:
— Ну… — выдавил он, его голос предательски дрожал. — Видимо, теперь нет.
***
Темнота ночи ещё не успела полностью отступить, когда в лабораторию начали поступать всё более тревожные сообщения. Спутниковые данные стали приходить в режиме реального времени, и каждый новый пакет информации лишь усиливал ощущение надвигающейся катастрофы.