— По последним данным со спутника, — голос Танаки был сдержан, но в нём звучала явная напряжённость, — координаты зоны сместились ещё на двести километров на юг.
Аарон, всё ещё не оправившийся после недавнего шока, пытался собрать свои мысли, но чувство, что всё выходит из-под контроля, не давало ему сосредоточиться.
— Как это возможно? — дрожащим голосом спросил он, скорее риторически, чем ожидая ответа.
Танака, выдавая свое напряжение лишь сжатыми губами, молча уткнулся во множество графиков, один из которых с ярко-красной кривой резко взлетал вверх, указывая на аномально высокую активность в области электромагнитного спектра.
— Спутниковые снимки показывают размытые изображения, — послышалось от одного из сотрудников.
Александр Николаевич, прищурившись, хмуро вглядывался в дисплей:
— Нам нужно принять решение, — его голос был полон усталости и напряжения. — Эвакуация жителей уже началась, и каждый должен сам решать, что делать. Если после такого стремительного расширения зона снова схлопнется, как и предыдущая, нельзя исключать её повторного появления в другом месте.
Дверь лаборатории резко распахнулась, и в комнату вошёл Найлз, с лицом мрачнее тучи. Он оглядел всех присутствующих и, с чувством обречённости, произнёс:
— Мы получили новые данные со спутников. Система обнаружила непредсказуемые искажения в гравитационном поле и временные аномалии в радиусе более тысячи километров. Это подтверждает, что зона продолжает расширяться и перемещаться. — Он сжал губы, а затем добавил: — Измерения на периметре показали расхождение с атомными часами почти на час.
— Если мы не запустим зонд сейчас, не известно, будет ли у нас ещё шанс собрать данные, — Танака, обычно спокойный, сейчас был полон решимости. — Нужно отправиться на восточное побережье и запустить зонд. Возможно, это единственная возможность зафиксировать, что происходит в самой глубине зоны.
В лаборатории воцарилось молчание. Каждый из присутствующих, казалось, погрузился в свои мысли, оценивая возможные последствия принятого решения. Аарон нервно сжимал пальцы, глядя на своих коллег, не зная, должен ли он вмешаться или позволить другим принять судьбоносное решение.
— Мы не можем заставить сотрудников оставаться здесь, — нарушил тишину Найлз, его голос был полон напряжения. — Оставаться в зоне уже слишком опасно, не говоря о том, чтобы отправляться в экспедицию.
— Я останусь, — неожиданно раздался голос Джеймса из угла комнаты. — И я за то, чтобы запустить зонд.
Фёдоров, молча наблюдавший за происходящим, наконец заговорил:
— Достаточно добровольцев я смогу собрать, — уверенно произнёс он и закурил уже четвёртую сигарету подряд, едва заметно дрожащими пальцами.
Найлз, казалось, на мгновение погрузился в свои мысли. Он опустил голову и сомкнул пальцы у переносицы, словно пытался подавить головную боль или напряжение, которое росло внутри.
— Аарон, — внезапно произнёс он, словно только что вспомнил о его присутствии. — Иди собирайся, ты отправишься домой.
Аарон поднял голову, не понимая до конца, это было проявление заботы или же признание его бесполезности в сложившейся ситуации.
— Я должен остаться, — сказал он, словно через силу, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Найлз удивлённо посмотрел на него, его взгляд был одновременно строгим и пронизывающим.
— Это не просьба, — холодно отрезал он, не давая Аарону шанса на возражение.
Но, словно ожидая такого ответа, Аарон поспешно продолжил:
— У меня есть кое-что, что я должен вам показать, — быстро проговорил он и, не дожидаясь реакции, выбежал из лаборатории в сторону спальной палатки, оставив всех в замешательстве.
Он ворвался к своему месту, схватил рюкзак и в спешке вернулся в лабораторию. С трудом отдышавшись, Аарон начал судорожно рыться в рюкзаке, пока наконец не нашёл футболку, в которую были завернуты часы.
— Вот, — протянул он часы Найлзу, его руки слегка дрожали от волнения.
Найлз взял их настороженно, вертя в руках, внимательно разглядывая под молчаливые взгляды окружающих. На его лице отражалось недоумение. Аарон снял с запястья свои часы и протянул ему вторую пару.
— Это мои. Настоящие, — быстро проговорил он, всё ещё запыхавшись после пробежки.
Джеймс, Фёдоров и Танака подошли ближе, их лица отражали смесь удивления и настороженности. Найлз, казалось, не мог прийти в себя, он напрягал веки, словно пытаясь стряхнуть с себя пелену непонимания происходящего.