— Да-да, — раздражённо пробормотал Джеймс, пытаясь подавить вялые попытки Аарона сопротивляться. — Он самый. Прекрати бороться, тебе больше некуда бежать. Я отключил все датчики в лагере, чтобы его никто не отследил.
Глаза Аарона расширились от шока, словно его тело на мгновение застыло в оцепенении, осмысливая услышанное. Этой короткой заминкой Джеймс тут же воспользовался. Почувствовав, как ослабевает хватка Вайнера, он резко толкнул его обратно в телегу и нанёс ещё один мощный удар по лицу. Голова Аарона мотнулась в сторону, и он с глухим стуком рухнул на дно телеги. В этот момент Джеймс направился к тормозам, чтобы их отпустить.
— Не цепляйся за эту реальность, Вайнер, — быстро проговорил он, снимая телегу с тормозов. — Я спасаю тебя, дурак, как и всех нас.
Аарон, борясь с болью и пытаясь отдышаться после удара, нащупал что-то твёрдое на дне телеги. Это был железный лом. Почувствовав его холодный металл в руках, он понял, что это его единственный шанс. Джеймс, отпустив тормоза, толкнул телегу, и она начала набирать скорость, отправляя Аарона в глубину тоннеля. Гравитация, уже и так ощутимая, усиливалась с каждым метром, пока телега стремительно неслась по рельсам. В последний отчаянный момент Аарон, собрав все оставшиеся силы, бросил лом под колёса.
Скрежет металла о металл пронзил уши, телега резко затормозила, и Аарон с силой отлетел вперёд, ударившись грудью о край. Боль от удара была невыносимой, но страх придал ему решимости. Ползком, цепляясь за края телеги, он начал медленно подниматься наверх, чувствуя, как мышцы кричат от боли. Как только его ноги коснулись земли, он ощутил, как гравитация снова усилилась, делая каждый шаг невыносимо тяжёлым. Его тело казалось налитым свинцом, и каждое движение требовало невероятных усилий.
Когда он увидел Джеймса, уверенно приближающегося, его сердце забилось в бешеном ритме. Страх и решимость смешались, заставляя его действовать на инстинктах. Аарон схватил лом, его пальцы вцепились в холодный металл с такой силой, что костяшки побелели. В отчаянном прыжке он рванулся к Джеймсу, сознание захлестнуло адреналином. Лом с треском врезался в голову Джеймса, выбивая его из равновесия. Джеймс пошатнулся, его лицо исказилось от боли, но Аарон не остановился. Он нанёс второй удар, заставив Джеймса рухнуть на колени. Тот попытался прикрыть голову руками, но Аарон, движимый лишь инстинктом выживания, нанёс ещё один, контрольный удар. Джеймс упал, его тело безжизненно распласталось на земле, и тёмная жидкость начала медленно растекаться по его лицу.
Аарон, тяжело дыша, стоял над поверженным телом, пытаясь собраться с мыслями. В его голове как молния пронзила мысль о том, что гравитация продолжает усиливаться. Он рванулся в сторону выхода, где сквозь густой туман пробивались мутные лучи света.
Каждый шаг давался ему с невероятным трудом. Боль пронзала каждую клетку его тела, но Аарон, стиснув зубы, заставлял себя двигаться вперёд. Его разум был на грани истощения, но мысль о спасении придавала ему силы. Ноги заплетались, тело отказывалось слушаться, как будто что-то невидимое тянуло его вниз, удерживая в этой искажённой реальности.
Когда он выбежал из тоннеля, пространство вокруг него начало странно деформироваться. Объекты раздваивались, затем сжимались и становились плоскими, словно теряя одно из измерений.
Гравитация была невыносимой. Его тело буквально вдавливало в землю, движения становились замедленными и болезненными. Он едва мог дышать, каждый вдох был борьбой с невидимой силой.
— Анализаторы! — кричал Аарон, словно надеясь докричаться до лагеря, голос срывался от напряжения. — Оборудование повреждено!
Звуки его крика казались искаженными, как будто воздух вокруг сгущался, препятствуя их распространению. Внезапно в голове снова раздался мягкий голос, напомнив ему о видении в лагере:
— Налево...
С каждой секундой движения Аарона все сильнее замедлялись, словно мир вокруг него намеренно отнимал последние крупицы надежды. Каждое усилие бежать становилось пыткой, и, осознав своё полное бессилие, на этот раз он доверился этому голосу, свернув налево. Теперь он не бежал, а лишь с трудом передвигал ноги, судорожно переставляя их, будто бы они налились свинцом. Каждое усилие вдохнуть воздух давалось с огромным трудом, как будто его лёгкие сжимали невидимые тиски. Притяжение стало настолько сильным, что его ноги, наконец, отказались повиноваться, и он рухнул на землю, пытаясь ползти, цепляясь за поверхность всеми четырьмя конечностями.