Он поднялся на ноги и огляделся. То, что несколько минут назад было лесом, теперь превратилось в неузнаваемый ландшафт. Деревья, которые он видел ранее, больше не напоминали привычные растения — они стали фрактальными структурами, распадающимися на бесконечные копии самих себя. Их стволы и ветви извивались, вытягиваясь в неестественных направлениях, образуя сложные узоры, уходящие в бесконечность.
Аарон осознал, что его восприятие пространства теперь не имеет ничего общего с привычной реальностью. Перед глазами возникло размытое, полупрозрачное изображение разрушенного города, наложенное поверх леса. Огромные бетонные конструкции возникали из ниоткуда и исчезали, словно голограммы, накладывающиеся одна на другую.
Части города существовали лишь на мгновение, прежде чем снова исчезнуть, уступая место совершенно другим, не знакомым ему местам. Всё происходило в полной тишине, нарушаемой лишь его собственным дыханием и биением сердца. Миры накладывались друг на друга, переходя из одного в другой, смешивая настоящее, прошлое и, возможно, будущее.
Земля под его ногами казалась нестабильной. Она рябила, словно от жара, искажаясь и меняя форму с каждым его шагом. Иногда ему казалось, что он стоит на твёрдой поверхности, а в следующее мгновение — будто висит над бездной, хотя его ноги всё ещё касались земли. Ландшафт постоянно трансформировался, вырывая куски реальности из одного места и встраивая их в другое, создавая нелепую мозаику из знакомых, но странно изменённых фрагментов.
Вдалеке появилась высокая фигура, словно тень, её очертания были смазаны, как будто её проецировали из другого мира. Сначала Аарону показалось, что это человек, и в нём мелькнула надежда, что это кто-то из его товарищей. Но по мере приближения фигуры он осознал, что её пропорции совершенно ненормальны. Тень двигалась к нему и прошла сквозь него, как призрак. Издалека доносились голоса, но они походили на искажённые шорохи и хрипы, словно шум перегруженного радио.
Аарон отвернулся, стараясь не смотреть на то, что, возможно, было лишь проекцией его разума, не способного справиться с тем, что он видит. Но куда бы он ни посмотрел, повсюду было что-то неправильное, жуткое. Дорога, по которой он шел, исчезла, уступив место странным геометрическим формам, возвышающимся над землёй, как огромные призмы, преломляющие свет под невозможными углами.
Иногда ему казалось, что он видит странные силуэты — то ли людей, то ли существ из иных миров, мелькающих на границе его восприятия. Они скользили мимо, появляясь и исчезая, словно изучая его. Аарон не мог определить, реальны ли они, или это всего лишь игра света и теней в искажённой реальности.
Наконец, он взглянул на свои руки — и замер. Они дрожали, медленно растворяясь в воздухе. Пальцы становились полупрозрачными, а затем исчезали вовсе, становясь лишь тенью. Он всё ещё ощущал их, но не мог видеть. Паника начала подступать, но он знал, что сейчас эмоции бессмысленны. Всё вокруг напоминало кошмар наяву — реальность ускользала, мир вокруг не подчинялся никаким знакомым законам.
Аарон осознал, что остался совершенно один. Все вокруг окончательно утратило связь с привычной реальностью, теперь подчиняясь законам, которым не было места в его сознании. Он стал тенью в этом искажённом мире, и казалось, что выхода не существует. Всё, что оставалось, — двигаться вперёд, надеясь, что где-то в глубине этой изломанной реальности он найдёт путь обратно. Но в глубине души он понимал, что дорога, по которой он ступал, была лишь иллюзией, очередной шуткой искажённого пространства. Он навсегда останется пленником этого уродливого мира.
Он оказался посреди густого тумана, который обвивал его, словно живое существо, стремясь поглотить. Глаза не могли привыкнуть к этому зрелищу. Миры бесконечно переплетались, как неудачно склеенные фрагменты, неумело пытавшиеся слиться в единое целое. Деревья из одного мира переплетались с разрушенными зданиями из другого, временные линии пересекались, искажая само понятие последовательности.
Туман был пронизан мерцающими огнями и странными тенями, искривлявшимися, словно закрученные спирали. Отголоски разных эпох и реальностей сталкивались и переплетались, создавая хаотичную мозаику, где прошлое и будущее соединялись в бесконечном танце.
«Ищи место, где реальность ломается», — эти слова эхом звучали в его сознании, пока он стоял, погружённый в эту безумную атмосферу. Аарон почувствовал, как страх и замешательство начали уступать место ясности. Он пытался охватить взглядом всё происходящее, стремясь соединить разрозненные фрагменты в единую картину. Закрыв глаза, он сосредоточился на собственном дыхании, стараясь отстраниться от хаоса, который его окружал.