Он пытался синхронизировать свои мысли с этим необъятным потоком информации, исходящей вокруг. Время начало терять значение. Сначала он ощущал себя внутри этого хаоса, но когда отпустил контроль, восприятие изменилось. Реальность перед его внутренним взором начала сливаться в единое целое. Разные слои существования начали объединяться в одном пространстве, как если бы он мог осознавать все моменты времени одновременно, разделяя и осознавая каждый из них.
Чувства становилось всё яснее. Пространственные и временные границы начали растворяться, теряя чёткие контуры.
Прошло мгновение, и он почувствовал, как его тело и разум стали частью этой вселенной, где все события и явления существовали одновременно, не имея ни начала, ни конца. Он перестал бороться с тем, чтобы уместить в голове эти искажения. Теперь он просто был. Всё, что нужно было сделать, — это принять это единство, не сопротивляться и следовать потоку.
Когда он снова открыл глаза, рассеянные фрагменты пространства начали упорядочиваться, и перед ним возникла пустота, напоминающая воронку, отражающую свет. Гул, который он уже слышал ранее, стал сливаться в многоголосый хор. На этот раз он не чувствовал страха. Это была дверь, и он нашёл к ней ключ. Аарон шагнул в неё.
Глава 17
Пространство вокруг Аарона начало колебаться, как будто его очертания вот-вот разорвутся под давлением невидимой силы, пронизывающей саму ткань реальности. Яркий свет, пробившийся сквозь эту пленку, ударил в глаза Аарона с ослепляющей силой. Он пытался сфокусировать взгляд, но перед ним, как будто в лабиринте теней, образы искажались, отражаясь в сознании. Информация поступала в мозг с трудом, напоминая слои тумана, которые не давали четкости восприятия.
Аарон попытался напрячь мозг и перед ним возникло странное помещение, наполненное белоснежным светом, который источал холодное сияние, создающее иллюзию глубины. Это пространство было безупречно чистым, словно оно было из первобытного чистого света. Коридоры в этом помещении сплетались в сложный и запутанный узор, их линии изгибались и перекручивались, создавая ощущение, что сам лабиринт был живым существом, извивающимся в невообразимом танце.
Аарон заметил, что каждый поворот и изгиб этих коридоров порождали новые перспективы, создавая ощущение многомерности, где привычные законы геометрии не имели силы. Иногда коридоры казались бесконечными, их концы терялись в далекой невидимости, а иногда они заканчивались внезапно, открывая переходы в новые, столь же загадочные участки.
— Аарон Вайнер, — произнёс голос, звучавший так, словно исходил из невидимых динамиков. — Пройдите в кабинет номер два.
Голос был лишён эмоций, словно холодный металл, бесчеловечный и бесстрастный, а его слова резонировали в пустоте.
Аарон обернулся, его взгляд метался по странному пространству. Какое-то время он смотрел на подсветившийся коридор, который словно указывал ему путь, прежде чем решиться следовать указанию. С каждым шагом по белым, лишённым контуров полям, его ощущения становились всё более нереальными.
Аарон вошел в кабинет. Пространство вокруг него было ослепительно белым, словно растворялось в бесконечности. Здесь не было видимых стен или углов, и сам пол, казалось, исчезал под ногами, превращаясь в пустоту. В центре этой бескрайней пустоты стоял человек в белом халате, погружённый в свою работу. Он что-то записывал на прозрачной доске, которая висела в воздухе, не имея никакой опоры.
Аарон всматривался в лицо человека, ощущая, что оно ему знакомо, но не мог заставить мозг восстановить это воспоминание. Лишь туманные обрывки, как отражения в мутной воде, проскальзывали в его сознании.
— Сафронов? — неуверенно произнёс Аарон, словно пытался ухватиться за нить в этом хаосе.
Человек в халате продолжал писать, не обращая внимания на слова молодого человека. Его глаза были скрыты в тени от ослепительного света, а выражение лица оставалось бесстрастным и отстранённым. Он смерил Аарона взглядом, более похожим на механический анализ, чем на человеческий интерес, и кивнул, словно это было что-то само собой разумеющееся.
— Где мы? — Аарон воскликнул, его глаза метались по пустоте, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. Но пространство вокруг было абсолютно безжизненным, чистый свет и бесконечная белизна сливались в нечто более странное, чем просто отсутствие цвета.