- Больше так меня не позорь, - выдавил он и нахмурился, сдвинув брови к переносице.
- Но я… - мне хотелось оправдаться. Я была уверена в своей правоте, но сейчас спорить с ним было себе дороже, ведь речь шла о репутации, о создаваемом им в обществе образе.
- Чтобы я больше этого параноидального бреда не слышал, - он прервал меня, не дав мне даже толком начать. – И веди себя нормально, окей?!
Акцент на слове «нормально» был сделан достаточно четко, так, чтобы я точно поняла, что мое поведение было за гранью нормальности, а рамки этой нормальности устанавливает у нас Ивар. Глубоко внутри я чувствовала вину за то, что из раза в раз не оправдываю его ожиданий, за то, что не соответствую образу его идеальной жены, который то ли он придумал, то ли я сама. В общем и целом, было печально из-за этого возникшего между нами недопонимания, из-за того, что я не рассказала обо всем вовремя, а теперь выставила себя истеричкой. Я бездумно смотрела в окно, наслаждаясь проплывавшими мимо видами дикой природы Черногории под размеренный голос гида, совсем не слушая его, и сожалела о том, что сделала такую глупость. Ивар молчал и смотрел в книгу. Я старалась на него не смотреть, знала, что ему нужно время.
Сергей вкратце посвящал нас в историю страны, обращал наше внимание на красоту природы, открывавшейся нашему взору благодаря огромным обзорным окнам, пояснял некоторые организационные моменты тура. Мы как обычно сидели в самом конце автобуса, и, конечно, как я и предполагала, динамики здесь работали худо, так, что фактически не было слышно ничегошеньки из того, что рассказывал гид. Обзор из окна также оставлял желать лучшего. Для того, чтобы насладиться видом, необходимо было наклоняться вперед, что было в свою очередь несколько проблематично из-за давившего на тазобедренные кости ремня безопасности. Но делать было нечего, смотреть на постное лицо мужа не хотелось от слова «совсем». Поняв, что прислушиваться к речи, раздававшейся из другого конца автобуса, бесполезно, я воткнула наушники в уши и уперлась локтями в колени, пристроив подбородок на ладони. Автобус медленно двигался среди величественных грозных скал, то и дело сменявшихся крутыми обрывами, уходившими вниз, где между ними текли пенившиеся горные ручьи. Ручьи бежали, мягко огибая все неровности горных пород, сглаживая острые углы камней, пряча от глаз всю опасность, которую таила в себе эта земля.
Скалы, то и дело зажимавшие нас между собой, наводили ужас. Покрытые зеленой сеткой, назначение которой было в защите проезжавших машин от падавших сверху камней, они напоминали мне лица людей. Если присмотреться к рисунку, скрытому от невнимательного глаза за сеткой, то можно было увидеть множество разных выражений, и каждое из них было неповторимо. Эти горы, как будто заточившие в себе потерявшихся или просто уставших, остановившихся для ночлега, путников, смотрели на меня то приветливо, то недобро. Зачастую брови на их каменных лицах были нахмурены, рты открыты в немом крике. Могло ли быть так, что природа действительно настолько искусна, что создала все эти картины или это лишь игра моего воображения, проекция моих собственных чувств? Чем выше в горы мы поднимались, тем сильнее мне хотелось выйти из автобуса, вдохнуть полной грудью этот насыщенный кислородом воздух и закричать куда-то вверх, запрокинув голову, с надеждой услышать эхо. Конечно, подобных развлечений туроператор нам не предлагал.
За этим занятием я и не заметила, как высохло кофейное пятно на моей майке. Теперь оно напоминало о себе только липкостью кожи и отвратительной коричневой мазней на белом. С собой в салон, как назло, запасную футболку я не взяла, а чемодан мирно покоился в багажном отсеке автобуса. Вдруг автобус выехал на прямое шоссе, и буквально спустя пять минут свернул на узкую проселочную дорогу, припарковавшись прямо на перекрестке неподалеку от сельского рынка с ягодами, овощами и фруктами. Я выключила музыку и вытащила наушники как раз в тот момент, когда гид объявлял тридцатиминутный перерыв на удовлетворение насущных потребностей. На часах был полдень.
- Ты пойдешь? – Я впервые обратилась к Ивару после трехчасового молчания.
- Нет, я останусь, - пробурчал он.
Еще не остыл. Пусть злится. Сколько хочет.
Я вышла из автобуса и осмотрелась вокруг в поисках приличного кафе с туалетом: очень уж напрягала засахаренная грудь под грязной майкой. Рассмотрев в центре рынка странную вывеску «Caffe», я направилась туда, рассчитывая только, что это такая игра слов, а не орфографическая ошибка. Заведение оказалось вполне приличным, хотя и отдавало душком советской столовки. Некоторые ребята из нашей группы взяли пластиковые подносы и встали в очередь за горячим, видимо, неплохо проголодавшись. Тем более, что было время обеда. От этой мысли мой желудок предательски сжался и заурчал. Я была уже почти готова забить на грязную майку и иной дискомфорт и взять поднос, но тут увидела, как из помещения в конце зала вышла девушка и стряхнула сырость с рук.