- Это тоже не твое дело, - я подошла к сушилке, надеясь, что воздуходув окажется достаточно мощным, и из-за шума мы не сможем продолжать этот, от чего-то изрядно меня смущавший, разговор. Но надежды были напрасны.
- Что ты заладила? Я тебе, кстати, пиво купил, - он достал из рюкзака пол-литровую жестяную банку и громко стукнул ею о тумбу раковины. – Это в качестве извинений.
- Спасибо, но я не возьму, - шум воздуходува даже не приходилось перекрикивать, такой он был слабый.
- Боишься, что парень заругает? – Он снова недобро усмехнулся. – Чего ты такая беспрекословная? У тебя своего мнения нет?
- Ты меня провоцируешь? – Я резко повернулась к нему лицом, и мы оказались достаточно близко друг к другу.
Он был не так высок, как Ивар, так что я с легкостью могла давить на него укоризненным взглядом: разница в росте у нас была сантиметров 10-15, не более. Секунду он смотрел мне в лицо, а потом опустил взгляд ниже. Моя майка еще не совсем высохла, и мне стало не по себе от такой откровенной наглости. Я сразу как будто сжалась в комок и сделала шаг назад – обратно к сушилке.
- Да, провоцирую, - парень поднял взгляд и улыбнулся. – На откровенность. Пиво возьми. Я же не говорю тебе его пить, возьми – хуже не будет.
Я отвернулась, решила ничего не отвечать, продолжив сушку своей одежды, чувствуя его заинтересованный взгляд на своей шее. От такого нескромного взгляда меня бросало в жар: он даже не пытался скрыть, что хочет меня.
- Никогда бы не подумал, что у тебя есть татуировки, - произнес он задумчивым тоном.
Я опустила подбородок вниз и окинула взглядом свое тело: через майку все еще немного просвечивали очертания светло-коричневого бюстгальтера классического, даже можно сказать, семейного, формата. Зрительно казалось, что две его чашки разделены линией черных абстракций, проходящей посередине моей грудной клетки. Татуировка была небольшая – сантиметров десять от силы, и я уже настолько к ней привыкла, что перестала ее замечать. На ней из геометрических полых фигур была составлена ветвь какого-то дерева. Шел 2014 год, нас ждали большие перемены. Учась на четвертом курсе, я несколько месяцев встречалась с парнем, переехавшим в Москву с Украины, мечтавшим открыть здесь собственный тату-салон. Он-то и увековечил данное великолепие на моем теле, предупредительно заявив, что это будет оливковая ветвь как символ вечного мира между нашими странами. Тогда эта идея, казалось, имела особую символику и сентиментализм в духе Ромео и Джульетты. А я была влюблена, могла хоть на лбу себе наколку набить. Но оливковой ветви не вышло, как и вечного мира. Как и, скорее всего, со столь посредственными умениями - тату-салона. Ивар не знал этой истории. Ему я сказала, что сделала татуировку по глупости, когда только переехала в Москву. Мысль о том, что мое тело хранит память о другом мужчине, могла бы свести его с ума, и в конечном итоге он бы вообще заставил меня ее свести.
- Ты вся такая правильная, - после небольшой паузы парень Марии продолжил. – Как тебе твой парень такое позволил?
- Он не позволял, - отрезала я.
- Ты что, его ослушалась? – Он немного приблизился сзади.
- Бляха, что тебе нужно? Я сделала это до встречи с ним. Еще вопросы? - Ощущая нежелательное вторжение в мое личное пространство, я мгновенно развернулась к нему лицом, тем более, что майка на мне была уже практически сухой.
- Да ничего-ничего, - он поднял ладони вверх, будто сдаваясь, и сделал шаг назад. – Просто пытаюсь пообщаться. Расскажешь потом об этом поподробнее?
Парень Марии протянул руку к моей грудной клетке и, чуть не касаясь груди, прижал пальцами ткань майки к месту расположения татуировки, так, чтобы видеть ее нелепый рисунок сквозь просвечивающие белые нитки. Я инстинктивно дернулась и отпрянула назад, снова почувствовав жар, разливавшийся по моим лицу и шее. Я смотрела прямо на него, растерянно, даже, возможно, напугано. Он смотрел прямо на меня - спокойно. На несколько секунд повисла неловкая пауза.
- Лучше пообщайся со своей девушкой, - выдавила я из себя, ощущая, как постепенно краснота заливает мои щеки.