Раздраженно выругавшись себе под нос, я ступила босыми ногами на уже остывшую после солнечного, погожего дня землю и, неспешно передвигаясь на одних лишь носочках, пошла по направлению к горящим огням и эмоциональным выкрикам – в самый эпицентр событий, в сердце лагеря. Тщательно задернутое занавесками окно в нашем доме попрощалось со мной кратким миганием тусклого света, и я невольно понадеялась, что по моему возвращению Ивар уже будет спать.
В окнах большинства домов горел свет, мелькали тени и силуэты. Осторожно, стараясь избежать случайного ранения, я двигалась по истоптанной вдоль и поперек тропинке, разделявшей два ряда домов, совокупность которых, по-видимому, и образовывала лагерь. Чем дальше я шла, тем более освещенной и людной выглядела местность. Тем более меня отпускала обида и жалость к себе. В конце пути, насмотревшись на казавшиеся уже не такими яркими в свете многочисленных фонарей звезды, насладившись царившей вокруг атмосферой оживленности, продрогнув до легкого онемения стоп, я мысленно послала мужа нахер со всеми его причудами и загорелась мыслью принять горячую ванну или хотя бы просто отогреться. Общеизвестный факт – вдали от цивилизации моральные страдания теряют всякое значение. Мне известный не понаслышке еще и потому, что большую часть своей сознательной жизни я прожила в деревне и словосочетание «экзистенциальный кризис» в то время скорее приняла бы за экономический термин.
В конце так называемой улицы тропинка обрывалась, упираясь в резко отличавшееся от всех остальных двухэтажное здание. По-видимому, административное. Я подошла к двери и дернула за ручку, но было заперто. На фоне этих маленьких, почти картонных, лагерных домиков постройка выглядела современно и величественно. Дом был обшит сайдингом, а стены испещрены пластиковыми окнами, в которых на тот момент не виднелось ни огонечка. Я решила обойти дом сзади, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, кто сможет подсказать мне, где тут, если не у себя в доме, принимают ванну. На заднем дворе ярким пламенем горел костер.
Сергей сидел на корточках возле тлеющих деревяшек и планомерно подкладывал поленья, тонкой струйкой подпитывая их жидкостью для розжига. Чуть поодаль на одном из многочисленных бревнышек, окружавших костер, закинув ногу на ногу, сидела Линда и оперативно скребла вилкой дно пластикового контейнера.
- О, привет, ты уже пришла? – Линда похлопала ладонью по бревну рядом с собой, как бы приглашая присесть. – Вроде еще не объявляли.
- Не объявляли… - Подтвердил Сергей, невольно щурясь от яркого света.
- Что не объявляли? – Я приземлилась рядом с Линдой. От костра шло приятное тепло, и я выставила вперед окоченевшие ноги.
- Ужин, - девушка отправила в рот последнюю вилку жареного картофеля и отставила в сторону пустой контейнер. – Объявим по радио, когда будет готов. У каждого из вас есть в домике радио, по нему будет передаваться вся организационная информация.
- Так у нас будет централизованный ужин? Реально как в лагере? – Я рассмеялась.
- Вообще, - гид выпрямился в полный рост и недоуменно взглянул на меня. По его вискам стекали маленькие капли пота, – на Ваше, так сказать, усмотрение. Есть возможность поесть всем вместе здесь – у костра. Если не желаете, никто не заставляет. Днем тут работает магазин, - он указал рукой на двухэтажный дом.
- Да, можно тут купить что по мелочи, но, в основном, фаст-фуд. Я бы не советовала. По-моему, лучше приходить на ужин, это бывает довольно весело, - девушка тряхнула своими шикарными длинными волосами, откинув их назад, демонстрируя ровные, чуть выпирающие, ключицы.
- И вы что, готовите еду прямо на костре? – Я недоверчиво взглянула на хоть и довольно внушительный, но все же явно непредназначенный для обслуживания такого количества человек костер. Линда и Сергей в голос рассмеялись.
- Ну ты даешь, - девушка нежно взяла меня за руку. – Конечно, нет, это всего лишь антураж, - второй рукой она очертила окружающий пейзаж на сто восемьдесят градусов. – Еду готовят на кухне, а потом мы просто ее едим здесь. Только никому об этом не говори. Вдруг еще есть такие наивные, им так будет только интереснее, - они с Сергеем снова громко рассмеялись.
Удерживая на губах озорную улыбку, Сергей достал пачку сигарет, прикурил одну и отправился в сторону освещенной улицы, невнятно бросив напоследок нам что-то навроде «я ща». Мы с Линдой остались вдвоем. Тишину разбивали только его удаляющиеся шаркающие шаги и треск сухих веток в полыхающем пламени. Я наблюдала за тем, как ласково огонь охватывает со всех сторон дерево, как оно, обволакиваемое синим цветом, постепенно становится черным. Девушка, все еще немного улыбаясь моей наивности, держала меня за руку, и я наконец начала понемногу согреваться.