- Не надо мне «ля-ля». Я не слепая. И не тупая, хоть и блонда. И я могу определить, когда мой брат ввязывается в очередную передрягу из-за телки. Но что с него брать – мальчишка… Но ты-то баба взрослая, вроде даже замужняя? У тебя мужик свой есть, прямо здесь и прямо сейчас. Ты каким местом думаешь, когда такой херней занимаешься? Мне непонятно это все. Короче, предупреждаю тебя, Саш, один раз: от Макса отвали, а то пожалеешь. Гарантирую, - Мария так громко хлопнула дверью душевой кабинки, что стены вокруг меня задрожали.
Она быстро прошаркала в своих тапочках к выходу. Я так и осталась сидеть на корточках, безмолвно взирая на ее спешный шаг, проносящийся мимо. Пойманное мною пятью минутами ранее чувство свободы оказалось обманчивым и улетучилось так же быстро. Оставшись одна в помещении, я снова включила воду. Она прозрачной прохладой полилась по моим плечам, спине, груди. Струя была холодной, но я вся горела словно щепка в печи.
Часы остановились. Сколько я провела в душе вот так, стоя под потоком холодной воды, сказать было сложно. Еще сложнее было объяснить ожидавшему меня снаружи Ивару, что я там так долго делала и почему у меня зуб на зуб не попадал. Когда я вышла на улицу, дрожащая и сжавшаяся в комок под огромным сырым полотенцем, он, напуганный моей нездоровой бледностью, уже хотел было собственноручно транспортировать меня на лодке на другой берег озера и требовать врача. Но мне удалось заверить его, что все не так страшно, и уже совсем скоро я буду в норме. Пока мы шли обратно к нашему дому, я несколько раз ловила себя на мысли, что могу в любой момент упасть в обморок, настолько мне было нехорошо. Я жмурилась и чихала от яркого света полуденного солнца и радовалась его согревающим лучам, как никогда раньше. Теплый ветер обдувал мои сырые волосы, с которых непрестанно сочились тонкие ледяные ручейки, постепенно высушивая их. Ивар обнимал меня, обволакивая мои плечи своими мускулистыми горячими руками, прижимая к себе вплотную, так, чтобы я поскорее согрелась или хотя бы перестала дрожать. Как мы добрались до дома я помнила смутно. Он заботливо уложил меня в неубранную с утра кровать, поправил подушки и скидал на укрывавшее меня одеяло все, что только могло стать дополнительным источником тепла: покрывало, пиджак… Если бы тут была печь, я знала, он бы затопил и ее. Преисполненная обыкновенной человеческой благодарностью к мужу я заснула.
Темнота. Кромешная тьма окутала сознание, и я как будто бы элементарно выключилась, вышла из строя, разрядилась. Сон был крепким и глубоким, и я не слышала, как Ивар ходил по комнате, не чувствовала, как он время от времени прикладывал ладонь к моему лбу, проверяя температуру тела, как поправлял одеяло, которое я непрестанно с себя скидывала. Я не поняла также, в какой момент и почему он оставил меня одну в доме. И мне ничего не снилось - до определенного момента. В какой-то миг я услышала протяжный женский крик. Поначалу звуча как глухой, отдаленный рев, он с каждой секундой становился громче, пронзительнее, истошнее, пока не ворвался в мое бессознательное раскатистым эхом. В испуге я открыла глаза. Вокруг было темно, но, узнав обстановку, освещаемую лунным светом через оконную раму, я поняла, что все еще нахожусь в доме у озера. Крик слышался все отчетливее, как будто приближаясь и нарастая, и я почувствовала, как кровь с силой прилила к голове, как с подмышечных впадин засочился холодный пот, как от корней приподнялись волосы на затылке. Я хотела встать, подбежать к окну, выглянуть, запереть все двери, спрятаться под кровать, в туалете… Но не могла пошевелить и пальцем. Паралич сковал мое тело, оставив мне лишь возможность панически двигать глазами из стороны в сторону. Осознав беспомощность своего положения, я попыталась закричать, но и этого не смогла. Лежа на кровати в темной комнате в доме у озера в чужой стране под рассеивавшимся светом луны, я слушала, как кто-то душераздирающе орет с другой стороны отделявшей меня от внешнего мира стены, и не могла пошевелиться. Время замедлилось, и я почувствовала, как оно измеряется миллисекундами: мне оставалось жить тысячу или чуть больше… Я начала задыхаться.
- Саня, Саня, ты в порядке?
Из темноты появилась мужская фигура. Это был Макс. Он подошел к краю кровати и приложил свою сухую, теплую ладонь к моему лбу. Я все также не могла пошевелиться и только шныряла глазами по знакомым очертаниям его лица, потихоньку успокаивая себя мыслью, что он не даст мне умереть. Воздуха в комнате прибавилось, и дышать стало проще.
- Ты везде такая мокрая? – Он усмехнулся и провел рукой от моего лба к волосам, как бы поглаживая меня по голове, - зачем ты все с себя скинула? Ты так еще больше заболеешь. – Он наклонился и поднял с пола одеяло. Держа его одной рукой, парень начал поднимать с пола другие вещи, которыми меня укрывал Ивар перед сном.