Однако, как ни странно, эти новые знания меня нисколько ни успокоили. Долю секунды я пыталась внушить себе, что бояться нечего, но, чем ближе он подходил ко мне, тем яснее я ощущала, как все внутри меня содрогается, кричит от ужаса и стремится прочь. Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но в следующее же мгновение уже бежала сломя голову в сторону дома. Как я до этого дошла – сказать было невозможно. Память об этих нескольких секундах, отделявших меня от желания завести разговор и намерения бежать куда глаза глядят, как будто отшибло напрочь. Я неслась изо всех сил, словно от моих усилий действительно может зависеть моя жизнь, а лагерь стремительно проносился мимо, бесшумно провожая меня в лес. Позади оставался Акрап со светящимся фонариком в руке. Несколько раз я оглядывалась, стараясь понять, не бежит ли он следом, но он все так и стоял неподвижно, устремив тусклый лучик света в мою сторону. Когда он наконец пропал из виду, я остановилась, с удивлением обнаружив себя в лесу. Увлекшись несуществующей погоней, я сама не заметила, как покинула лагерь, сошла с тропы и теперь была заперта среди высоких деревьев. Луна приветливо вышла из-за облаков, осветив лесные насаждения. Вокруг не было ни единого признака присутствия человека: ни следов, ни опознавательных знаков, ни дороги. Я опустила взгляд на свои оголенные ноги и остолбенела – они были покрыты мелкими ссадинами. Мои руки дрожали как у заядлого алкоголика, губы ритмичными рывками вдыхали и выдыхали воздух, и я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Паника с силой сдавила мне горло, но тут же я ощутила такую слабость во всем теле, словно бежала на предельной скорости пару километров через полосу препятствий. Обессиленная, я рухнула на землю.
Холодная земля упиралась в ноющие колени, икры горели будто после хорошей порки, голова казалась тяжелой и неповоротливой. Хотелось просто опустить ее на траву, расслабить одеревенелые мышцы шеи и перестать трястись. В лесу было до ужаса тихо: не слышалось ни хруста ветвей, ни шелеста листьев… Если бы не звук моего собственного сбившегося дыхания, я бы могла подумать, что потеряла слух, настолько безмолвна была природа в этот миг. Мысли хаотично скакали, перепрыгивая с одного на другое, путаясь, переплетаясь с реальностью и фантазиями, здравыми и бредовыми идеями, эмоциями и логикой. Во всей этой кутерьме невозможно было взять себя в руки и принять какое-либо однозначное решение относительно того, что же делать дальше. В какой-то момент мне показалось, что луна над моей головой стала стремительно кружиться, в этом танце увлекая за собой острые верхушки елей и звезды. Мое сознание опустело, мысли разбежались в разные стороны, и мне оставалось лишь наблюдать за этим круговоротом светил, высоко задрав голову.
Возможно, я бы так и просидела до утра, бессмысленно пялясь в небо, если бы неожиданно послышавшийся скрип дерева не вывел меня из этого экстатического состояния. Мои уши настолько привыкли к тишине, что этот, казалось бы, слабый звук почудился мне оглушительным, и от испуга я, вздрогнув, припала к земле всем телом. Я настороженно оглядывала обстановку, стараясь слиться с травой и превратиться в один большой орган чувств. Через несколько секунд скрип повторился, только на этот раз он послышался совсем близко. Я задержала дыхание. Возле возвышающегося неподалеку дерева раздался протяжный стон, и ветви, грохоча, угрожающе затряслись. Черный зверь внушительных размеров выпрыгнул из чащи и мягко, бесшумно приземлился на задние лапы в нескольких сантиметрах от моей головы. Я почувствовала, как он медленно ступает по моим тонким волосам, разбросанным по траве. Длинные, цепкие когти, как будто с силой врезавшиеся в землю, цеплялись за мои локоны. Но я словно не чувствовала боли. Замерев, уперев взгляд в землю, притворившись мертвой, я наблюдала за происходящим со стороны подобно тому, как делала бы это во сне, фантазируя или при просмотре фильма.
Зверь сделал шаг вперед, освободив мои волосы, и я ощутила сильный удар толстого, упругого кнута по щеке. Это заставило меня рефлекторно дернуться и сжаться. Существо мотало неестественно длинным, покрытым короткой, черной шерстью, хвостом из стороны в сторону, точно обследуя обстановку вокруг. Я медленно умирала от страха, лежа на животе в незнакомом лесу. Где-то неподалеку, в лагере, размеренно спал мой муж, наслаждаясь теплом и безопасностью туристического домика. Не подозревая о том, что сейчас перспектива нашей супружеской жизни туманна настолько же, насколько рассветы в горах. Возможно, утром он проснется, организует поиски, поднимет на уши всю администрацию. Но будет слишком поздно. В итоге он уедет домой - в беспокойную Москву. А я останусь здесь - в беззвучном сердце лесного массива: растерзанным трупом или обглоданными костями.