Пока я мысленно прощалась с жизнью, хвост полностью исчез из моего поля зрения. Вокруг не слышно было ни шагов, ни шорохов листвы, ни скрипа веток. На первый взгляд казалось, что опасность миновала, но я упорно оставалась в прежней позе, боясь даже осмотреться вокруг, издать характерный звук, привлечь к себе внимание. Вдруг где-то вдали раздался пронзительный, душераздирающий крик, отдаленно походящий на помесь плача ребенка и воя волка. Я панически вскочила на ноги и бросилась бежать в противоположную сторону, только бы больше этого не слышать. Крик был невероятно сильным и казался особенно громким в этой ночной тишине, проникающим в самое сердце, заставляющим его биться с максимальной скоростью. Какое-то время его отзвук еще преследовал меня, пока наконец не сменился простым звоном в ушах.
Я остановилась. Со всех сторон меня, как и несколько минут назад, окружал непроглядный лес. Мерещилось, будто я и с места не сдвинулась: те же величественные ели, те же сухие стволы и редкие кустарники… Даже Луна, замерев, словно приклеилась к моей макушке. Отчаяние с новой силой охватило грудную клетку: я сделала несколько глубоких вдохов прежде, чем затрястись в немых рыданиях. Но не успела.
Зверский крик вновь раздался над кронами деревьев, и на этот раз он звучал еще ближе, чем в прошлый. На мгновение мне почудилось, что мозг в моей черепной коробке истошно забился о стенки, и я потеряла всякую ориентацию в пространстве. Желая только прекратить эту изощренную пытку, я помчалась туда, где, как мне думалось, крик исчезнет. Кое-как перемещаясь на ватных, непослушных ногах, я выскочила к опушке леса. Лунный свет озарял поредевшие леса словно прожектор – цирковую арену. Я замерла, прикованная к одному из деревьев, образующих полукруг манежа, а в его центре замерло существо. Сгорбленное, высившееся на задних лапах, оно достигало в высоту около ста восьмидесяти сантиметров. Его длинные передние лапы свисали двумя кривыми корягами впереди туловища, так, будто изначально оно должно было использовать все четыре конечности для передвижения. Морда зверя напоминала морду бойцовской собаки: огромная, чуть вытянутая, со стоячими ушами и мощной челюстью. Все его тело было покрыто черной густой шерстью, и только длинный, как у кошки, хвост оставался практически голым.
Существо наклонило морду к груди и, приоткрыв широкую пасть, демонстрируя ровный ряд вытянутых, узких словно пики зубов, вгрызлось в собственную шкуру. Следующая секунда ознаменовалась протяжным, по-настоящему оглушительным, сводящим с ума своим сочетанием боли и злобы, криком. Моя голова закружилась, в глазах стремительно начало темнеть, а тело ослабло. Я будто проваливалась под землю.
Вдруг какие-то цепкие руки ухватили меня за плечи и хорошенько встряхнули.
- Ты с ума сошла?! Что ты здесь забыла?! – Послышался быстрый, змеиный шепот.
Но я уже не могла управлять своими движениями, плавно погружаясь во тьму бессознания. Тогда сквозь тягучую пелену, застилающую разум, я почувствовала внушительный удар по лицу. Из глаз посыпались яркие искры, и тьма стала постепенно рассеиваться, возвращая меня в мир реальный. Действительность пятнами проступала на сетчатке глаза, и я обнаружила себя плотно прижатой к широкому стволу дерева.
- Извини, другого выбора не было, - Макс все еще держал руки на моих плечах, сжимая их до боли, так, будто я все еще могу упасть навзничь.
Казалось, я никогда прежде так не радовалась встрече с другим человеком. Мой подбородок затрясся, мышцы на лице задергались в нервной судороге, а глаза защипало от соли. Меня накрывала истерика.
- Только не сейчас, - парень яростно зашипел, настороженно оглядывая обстановку из-за дерева.
Но я уже не могла это контролировать. Из моего рта вырвался ритмичный, грудной выдох, предвещавший приступ астматических рыданий, и по лицу заструились слезы. Я вся напряглась точно прут, разрывающий воздух по взмаху человеческой руки. Где-то справа от меня, буквально в паре метров, раздался слабый шорох листвы, похожий на звук подкрадывающегося к добыче зверя. Макс стремительно выдернул меня на обратную сторону дерева и, прижав к стволу своим телом, обхватил одной рукой за шею, а другой с силой зажал мне рот. Воздуха категорически не хватало, и моя грудь то вздымалась, то опускалась, рефлекторно разгоняя истерический припадок. Замерши, мы стояли под кроной одного из немногих лиственных деревьев в этом лесу, и моему взору открывался вид на круглую, безмолвную поляну. Луна все также продолжала освещать ее, но на этот раз она была пуста.