Погрузившись на паром, мы расселись кто куда, но все же старались держаться вместе, как завещала нам Мария. Мы с Иваром по «счастливой» для Ивара случайности сели прямо рядом с ней. Ехать нужно было сорок минут, и каждый из нашей компании нашел, чем себя занять: кто-то играл в города, слова и иные вариации этой забавы, кто-то травил байки, некоторые расслабленно потягивали пивко и подставляли свои лица теплому ветерку. Мария почти не сидела на месте, активно перемещаясь то туда, то обратно вдоль парома, так что Ивар очень скоро перестал раздражаться и расслабился. Постепенно его веки сомкнулись, и он уже откровенно дремал, качаясь по волнам Адриатического моря. Я очень быстро заскучала и решила развлечь себя, сделав несколько фотографий на палубе. Я прошла к носу судна и принялась фотографировать город и зеленую морскую пучину, разрезаемую словно мягкое сливочное масло металлом корабля. Кроме меня, на носу не было ни души: ветер приятно обдувал мое тело, волосы развевались в разные стороны и неумолимо запутывались, сверху по-настоящему жарило агрессивное южное солнце. Отсюда я могла наблюдать, как беспечные туристы отдыхают на пляжах Черногории: одни - лежа под пеклом, другие – спасаясь от жары в море, третьи – катаясь на бананах, водных мотоциклах, воздушных шарах и иных невиданных приспособлениях. Мимо парома время от времени проносились со скоростью света катера и моторные лодки, люди оттуда приветливо махали мне рукой. Казалось, вот оно – настоящее счастье – стоять тут в одиночестве, наслаждаться шумом моря, наблюдать, как медленно удаляется старый город.
Однако очень скоро мое одиночество было нарушено. Парень Марии взошел на нос парома, подошел к ограде, оперся на нее локтями и закурил, глядя вдаль, в бесконечное море. Я стояла неподалеку и смотрела в обратную сторону – на Будву.
- Будешь? – Он подошел ко мне и протянул открытую пачку сигарет.
- Нет, я не курю, - сейчас это было действительно так. Хотя до отношений с Иваром у меня был такой грешок, и по сей день я иногда жадно глотаю дым сигарет, тлеющих в руках мимо проходящих людей.
- И не хочешь? - Парень ухмыльнулся и придвинулся ко мне ближе, размахивая сигаретой перед моим лицом. – После секса всегда хочется курить.
- Чего? - Я вылупилась на него во все глаза.
- Тебя же трахали утром. Вы поэтому и опоздали. Выглядишь так, будто тебя все утро драли, - он демонстративно приблизился лицом к моей шее, громко всасывая ноздрями воздух. – И пахнешь также.
- Ты больной? - Я резко оттолкнула его.
Он только улыбнулся и продолжил вбирать ртом дым сигареты, снисходительно глядя на меня сверху вниз. Ярость обуяла меня, я почувствовала, как жар приливает к лицу. Казалось, что кожа по всему телу сейчас покроется красными пятнами, пот предательски стекал по моей спине, а сердце стучало в висках. Хотелось разреветься: то ли от обиды, то ли от ярости. То ли от стыда. Стыдно. Кое-как взяв себя в руки, я подошла к нему так близко, как только могла себе позволить замужняя женщина в моем представлении, ловко выхватила из его пальцев сигарету, глубоко затянулась и с силой выдохнула дым прямо ему в лицо:
- Лучше следи за тем, с кем и когда трахается твоя бабенка.
Бросив недокуренную сигарету прямо в море, я развернулась и пошла обратно на палубу поближе к своему мужу. Ярость внутри меня все еще кипела, но никотиновая затяжка с непривычки заставила двигаться медленно и неуверенно. Казалось, еще немного, и я упаду в обморок.
- Не надо обижаться, Саня, трахаться – это нормально, - усмехнулся голос сзади. Вот же говнюк.
Что я должна была сделать? Что бы сделала идеальная жена Ивара? Наверное, проигнорировала. Молча и гордо спустилась бы на палубу и рассказала все мужу. Что бы сделала я восемнадцатилетняя? Просто плюнула бы ему в самодовольную харю. И мне бы точно не было стыдно.
Немного позже мы прибыли на остров святого Николая. О случившемся на пароме я решила промолчать: очень не хотелось накалять обстановку в первый же день нашего совместного путешествия. Кроме того, я точно не знала, как бы отреагировал Ивар… Всегда сдержанный, воспитанный, внешне холодный, но невероятно вспыльчивый внутренне, категорический собственник и эгоист. Да у него бы крыша поехала от злости, если бы я ему все рассказала.