Будва. Часть 3.
Мы прибыли на материк только к вечеру, когда солнце уже перестало быть таким ярким и обжигающим. Ивар, который провел большую часть времени общаясь с иностранцами и плавая в прохладной водичке, был в прекрасном настроении. Я же - напротив, ощущала некую неудовлетворенность от этой поездки и на его попытки поговорить отвечала нехотя.
Внутри меня теплилось и разгоралось с новой силой чувство собственной неполноценности. Иногда мне даже казалось, что ничто в этом мире не способно меня убедить в том, что я достойна этого мужчины, что ему действительно со мной интересно и не стыдно бывать в обществе. С самого первого дня нашего знакомства эти мысли прыгали в моей голове словно кузнечики и не позволяли расслабиться ни на минуту. Полный и бескомпромиссный контроль своего поведения, речи, привычек, внешности... Все мои усилия были направлены только на то, чтобы внушить себе, что лучше меня Ивару не сыскать на целом свете. Когда уже спустя год романтических отношений он предложил мне скрепить наш союз законным браком, я потеряла дар речи. Конечно, сложно было поверить, что у меня получилось - я действительно оказалась его достойна.
В тот момент мне казалось, что стоит мне только захлопнуть за собой дверь ЗАГСа, как все мои страхи рассеятся, будто их никогда и не бывало. Для меня эта бесхитростная процедура была чем-то особенным: символом победы над собой, инициацией в новую жизнь, где я иду со своим мужем под руку, а не волочусь сзади, беспомощно хватая его за локти.
Но все оказалось не так просто. Я не могла измениться по щелчку пальцев. И даже свадьба не убедила мою внутреннюю деревенщину, что она может быть прекрасной парой для этого статного мужчины.
Глубоко задумавшись о своей нелегкой доле, я терпеливо сидела на балконе нашего коттеджа и ждала, когда Ивар закончит принимать душ. Вдохновившись плодотворным общением с людьми, муж настоял на том, чтобы не останавливаться на одном лишь острове святого Николая и отправиться гулять по городу сразу, как только мы прибудем в апартаменты.
Последние лучики солнца прорезали облака, прощаясь с Черногорией до следующего утра. Мир погружался во тьму. Со всех концов, неспешно семеня по тропинкам, сплетающим коттеджи в замысловатый клубок, брели ребята: они тоже не собирались тратить этот теплый, многообещающий вечер попусту.
- Ну что, готова к приключениям? - Муж появился на балконе как раз тогда, когда мои мысли осторожно подкрадывались желанию выкурить сигарету.
Счастливый, воодушевленный, переполненный предвкушением, как всегда бесподобно выглядящий, он вызывал у меня слепое восхищение. И неловкость за собственные мысли.
Мы вышли на оживленную улицу, растянувшуюся вдоль набережной. Жизнь била фонтаном из каждой прибрежной забегаловки, разбрызгивая то тут, то там беспечное ощущение юности и вседозволенности. Вдалеке виднелись оранжевые крыши древних домов из кирпича.
После краткой прогулки по городу меня не оставляло нехорошее чувство. Расхаживая по тянущейся вдоль реки набережной, мы случайно забрели в тоннель, соединяющий Будву и примыкающую к ней небольшую деревню. На стенах тоннели красовались пестрые рисунки и надписи. Один персонаж настенного граффити не выходил у меня из головы, и, когда я в подробностях воспроизводила в памяти его странный образ, к горлу подкатывала тошнота. Особенно остро это ощущалось в ванной комнате, когда я смотрела на себя в зеркало, но себя не видела, а видела только азиатские черты лица того мужчины с его отведенным в сторону подозрительным взглядом, чуть прикрытым за ширмой век. Когда Ивар обнимал меня, мне становилось спокойнее. Он только смеялся надо мной и говорил, что я слишком впечатлительная. Я знала, что он был прав, и мне просто нужно проспаться. Наутро впечатления смажутся, и образы перестанут быть такими яркими.
На часах уже было ноль-ноль часов. Ивар, измотанный за день, видел уже десятый сон и сладко посапывал, то и дело пытаясь высвободить свою руку из моих объятий. Я лежала к нему спиной и крепко держала его ладонь, так, чтобы он ни на минуту не прекращал меня обнимать, и не могла сомкнуть глаз. Как назло, с собой не было ни успокоительного, ни банальной валериановой настойки. Будучи более юной, я нередко использовала стаканчик горячего пряного глинтвейна в качестве снотворного после насыщенного дня, но муж объявил сухой закон, и мне осталась только фармация да безобидные травки. Когда циферблат на экране телефона, разрезая своим ярким светом кромешную темноту, показал без пятнадцати час, мое терпение кончилось. Я не придумала ничего лучше, чем разбудить мужа и заняться с ним сексом. В обычной жизни данное действо отвлекает от дурных мыслей, выматывает эмоционально и физически и способствует крепкому сну и мгновенному отходу к нему. По крайней мере, так было со мной. Я повернулась на другой бок и уткнулась носом в плечо Ивара. Кажется, он опять пускал слюни во сне. Приподняв ночную сорочку на уровень шеи, я прижалась грудью к телу мужа и, оттянув тугую резинку, просунула руку ему в трусы. Он практически сразу, в угоду инстинктам, отозвался на мой призыв, распахнул глаза и перевернул меня на спину, с силой впечатывая своим весом в простыни. И тут я краем глаза увидела, что окно не зашторено. Ивар целовал мои плечи и шею, пытался поймать губы, но я только пялилась на это окно, задрав голову кверху.