- Зан-акарЗераез. - Прошептал Гаэдинн.
- … что дженази помогут нам в наших начинаниях. Мы сокрушим эту угрозу и разорим Тимантер, чтобы наказать их за предательство. После чего я обещаю справедливо разделить добычу. К концу лета никто больше не назовет Трескель страной нищих!
В этот раз аплодисменты были еще громче.
Медраш и Баласар мчались на открытую площадь в центре Джерад-Тимара. Кхорин, пытаясь догнать их верхом на своей летучей мыши, почувствовал укол обиды, когда подумал, что они хотят выйти на неё без него.
Они и хотели. Оба воина летели по традиционному пути Защитников Копья – через промежутки в крайнем ряду колонн Рыночного этажа. Тогда Кхорин и понял, что Баласар был прав - если всадник маневрировал должным образом – если вовремя уклоняться и облетать колонны, киоски и драконорожденных, то можно вполне свободно перемещаться по этажу.
Некоторые из драконорожденных рефлекторно уворачиваясь, ругаясь и грозя наездникам кулаками, но большинство из них просто показывали свои клыкастые ухмылки и смотрели, подбадривая Кхорина или выкрикивая вслед отстающему дворфу добродушные насмешки.
Дворф был полон решимости догнать Баласара и Медраша. Он был напряжен. Но, все же, улыбался.
Он ворвался в серебристый свет Селунэ. Он огляделся и выругался. Драконорожденные были уже на полпути к вершине усеченной пирамиды, которая и была городом-бастионом.
К тому времени, как Кхорин пролетел через одну из прямоугольных отверстий в пирамиде, его друзья уже приземлились на одной из платформ. Когда Кхорин приземлил свою летучую мышь, Баласар сказал:
- Ты видел? Я выиграл. Как обычно.
- А я занял третье место, - сказал дворф. – Тоже как обычно.
- Но теперь ты летел лучше, - сказал Медраш. – И твоя летучая мышь теперь доверяет тебе. - Он выскочил из седла и почесал летучей мыши под шеей. Животное запрокинуло голову с курносой мордой назад, облегчая доступ к мягкому месту.
Кхорин вздохнул.
- В таком случае, полагаю, мне пора уходить.
Теперь он летал. Тархан подарил дворфу свою летучую мышь. Насколько он понял, никогда из иноземцев не удостаивался такой чести.
- Я бы хотел, чтобы ты этого не делал, - сказал Медраш. - Мы победили пепельных гигантов, но при этом понесли большие потери. Нам нужна помощь, чтобы восстановить армию.
- В противном случае, - сказал Баласар, бросая поводья своей летучей мыши оруженосцу, который ожидал, когда ему их передадут, - они заставят меня заниматься этим. Покоритель угрожает приказать нам перейти на службу к Защитникам Копья. Это что, такая награда за мою доблесть?
Кхорин усмехнулся.
- Мир полон несправедливости.
- Если ты не останешься, - сказал Медраш, - то куда пойдешь? В Восточный Каньон?
Кхорин вздохнул.
- Нет. Наши дела заняли слишком много времени. Я ни минуты не жалею об этом, но и не могу больше задерживаться. Только не тогда, когда я понятия не имею о том, как там продвигаются дела у Братства в войне с Трескелем.
Пытаясь избежать приливу меланхолии, внезапно угрожающему овладеть им, он выдавил из себя ухмылку.
- Кроме того, я не могу вернуться домой, в королевство дворфов, пока моя борода в таком вот состоянии.
- Передайте Аоту, Джесри и Гаэдинну наш привет, - сказал Медраш, - и отправляйтесь в путь с благословением Торма. - Он поднял руку, и его стальная перчатка засверкала.
Кхорин почувствовал прилив тепла.
- Спасибо, - сказал он, а затем перевел взгляд на Баласара. - Остерегайся чувств Бири. Она молода и хочет большего, чем просто веселье.
- И верно, - сказал Медраш. - Но она была бы хорошей женой для известного воина из известного клана. Да и старейшины поговаривают, что Баласару пора остепениться.
Баласар уставился на Медраша, не найдя подходящих слов.
Кхорин засмеялся, дернул поводья, повернув летучую мышь, и постучал пятками по её бокам. Животное спрыгнуло с края платформы, на мгновение нырнуло вниз, а затем расправило крылья. Дворф снова улетел в нежную летнюю ночь.
Прижавшись обнаженным телом к Аоту, Цера посмотрела на татуированное лицо своего возлюбленного, отметила его задумчивый хмурый взгляд и вздохнула.
Амаунатор ответил на ее молитвы, вернув его с войны живым и здоровым, не считая нескольких почти исцеленных ожогов и царапин. Они отпраздновали это событие вместе с Джетом в одном из ее любимых мест - прохладный чистый пруд, где на окружающих склонах росли ивы и пурпурные и желтые полевые цветы. Затем грифон отправился на охоту, а два человека, купающихся в пруду, начали заниматься любовью, закончив на мягком, густом мхе на берегу.