- Иди, скажи спокойной ночи моему младшему брату Амаунатору, - он жестом указал ей на одно из двух кожаных кресел, стоящих перед открытым окном. – И как только мы увидим, как его сменит вечер, ты сможешь рассказать мне о своём дне.
Джесри заколебалась.
- Он был приятным.
Чазар посмотрел на нее с притворной строгостью.
- Глупо лгать Богу.
- Но это действительно так. Просто я все время думаю о Шраме.
- Он был храбрым и верным существом и отдал свою жизнь, чтобы держать тебя подальше от Аласклербанбастоса.
- Я знаю.
- Но каким бы верным он ни был, я найду тебе летающее животное, которое будет еще лучше.
- Это… очень великодушно, Ваше Величество. Но вам не о чем беспокоиться. Как бы ни опечалила меня смерть Шрама, я думаю, что это была своего рода…точка. Знак того, что моё время с братством закончено, и я должна остаться здесь, чтобы служить вам.
Чазар улыбнулся.
- Это то, о чем я тебе и говорил.
Девушка смотрела прямо. У Чазара было ощущение, что это было не только потому, что она наслаждалась закатом. Джесри не решалась встретиться с ним взглядом. Через некоторое время она сказала:
- Я тоже думала, что могу найти… облегчение, если останусь здесь.
- Все, что я смогу дать тебе – ты получишь.
- Вы уже многое дали мне. Вы, наверное, видите, как я несчастна, и думаете, что я ужасно неблагодарна. Но… клянусь звездой, я ненавижу говорить об этом! … Но вы же знаете, как я ненавижу, когда ко мне прикасаются. Но знаете ли вы, что я ненавижу себя за эту свою фобию? Что я бы отдал все, чтобы не быть такой странной? Чтобы разделить те же простые удобства и удовольствия, которыми наслаждаются все остальные?
- Да, - сказал Чазар, - знаю. - Поскольку он обладал проницательностью божества, то, должно быть, уже осознал это, не так ли?
- И вот мне пришло в голову…в смысле, вы Бог, и прикосновения к вам не шокируют меня. Я спокойно могу прикасаться к вам, когда вы в форме дракона. Вот я и подумала…
- Что я смогу помочь тебе преодолеть твой страх?
Она по-прежнему не смотрела на него.
- Может быть. Или, если я никогда не научусь терпеть прикосновения обычных людей, время от времени, возможно, вы будете снисходительны...
Ему пришлось сдержать ухмылку, которая иначе могла бы напугать ее. Это был тот самый способ привязать её к себе, как он делал это с множеством женщин в прошлом. И теперь, когда он понял, что это возможно, ее суровая смуглая красота захватила его и заставила его рот нагреться.
Ему просто нужно было действовать мягко и терпеливо. И пока что ни за что не упоминать тот конец, к которому они придут.
- Снисходительность, - сказал он, - неправильное слово. Мне будет приятно помочь тебе, - он протянул руку. - Начнем?
Джесри вздрогнула.
- Прямо сейчас?
- Почему нет? Первое блюдо еще не готово. Просто положи свою руку на мою так, как тебе захочется. Даже если только пальцами.
Она глубоко вздохнула и медленно сделала так, как он ей велел. Кончики ее пальцев были грубыми и мозолистыми.
Через мгновение ее рука начала дрожать.
- Ты можешь убрать её сразу же, как захочешь.
- Нет, - сказала она напряженным голосом. - Но говорите со мной. Отвлеките меня.
- Конечно. О чем будем говорить?
- О чем угодно! Расскажите мне, зачем мы сражались на севере. Расскажите мне об Аласклербанбастосе.
К тому времени, как Джесри добрался до своих апартаментов, ее внутренности скрутило. Но она еще не могла этого показать. Придворная жизнь все еще казалась ей странной, но она точно знала, что в ней все живут сплетнями, а слуги были главными поставщиками этого товара.
Поэтому, приказывая служанкам выйти, она зарычала. И зная, как их возня, болтовня и простое присутствие нередко раздражали ее, они поспешили прочь, не подвергая сомнению ее команду.
Вовремя. Джесри влетела в уборную и упала на колени перед стульчаком. Прекрасный ужин, который подарил ей Чазар, вырвался из неё за несколько резких рывков.
Это оставило неприятный кислый привкус во рту. Какую-то его часть она сплюнула, но остальное пока придется терпеть. Сейчас ей нужно было разобраться с другим мерзким ощущением - а может, просто воспоминанием о нём. Но как бы то ни было, это было еще более отвратительно.
Она налила воду из кувшина в таз, затем сосредоточила на ней свою волю. Когда вода нагрелась, пошёл пар. Джесри протерла мыло щетку, предназначенную для чистки ногтей, и терла руку, пока она не начала немного кровоточить.
Этого было достаточно, и её чувство злобы и отвращения утихло. Она достала из шкафа бутылку вина и начала колдовство. Магия вытолкнула пробку из горлышка. Первым глотком чего-то красного и сладкого она прополоскала рот, сплюнула в забрызганный и вонючий стульчак, затем плюхнулась на стул и сделала долгий глоток.