Кхорин подошёл и осмотрел балюстраду.
Как любой дворф и любой осадный инженер, он разбирался в каменной кладке и сразу видел, что барьер был сделан из искусно подогнанных секций. Он также видел, что их можно было разобрать и просто оставить стоять друг на друге.
Но знал ли монстр, как сделать это? А если да, то где он спрятал свои инструменты?
Кхорин пожалел. Что с тех пор, как он начал работать на победителей или, скорее, делать нанимателей победителями, с ним рядом не было Гаэдинна, Джесри и Аота. Они лучше умели разгадывать секреты. Хотя, с уверенностью можно было сказать, что эльф точно начал бы потешаться над подпаленной бородой дворфа.
Хотя ему было трудно полюбить человека, который так открыто презирал его и всех, кто практиковал его дело, Гаэдинн должен был признать, что Хасос внес свою лепту в победу. И стоило отметить, что он приказал умертвить пленников относительно гуманно – ударом кинжала в сердце. Слава Богам, что Чазара это удовлетворило.
Дракон приказал, чтобы все тела были положены на костер. А потом, когда костер горел, он стоял на зубчатых стенах крепости и вдыхал аромат горелой плоти, подобно Богу, впитывающему энергию принесенной жертвы.
В конце концов, он вернулся в замок вместе с большинством своего ближайшего окружения, и лишь Гаэдинн остался там, удивленно смотря на искры, дрейфующие к луне. Почему он был удивлен - он не знал.
Гудел ветер. Огонь резко поднялся к небесам, вызвав удивлённые возгласы зрителей, стоящих вокруг него. Почерневшие трупы сгорели дотла всего за несколько ударов сердца, а затем пламя снова утихло, уменьшившись до прежнего размера.
Гаэдинн повернулся и улыбнулся женщине, которая подошла к нему сзади.
- Лютик. Я так понимаю, что Чазар наконец решил, что может какое-то время обойтись без твоего присутствия рядом с собой. Или ты пустила в ход магию, чтобы ускользнуть от него.
- Судя по всему, ты выдержал битву. – Сказала она.
- Я блестяще справился с этим, - ответил эльф. - На самом деле так хорошо, что я думаю, можно с уверенностью сказать, что Аот теперь лишний. Пора Братству вышвырнуть его и последовать за мной. Что ты думаешь о небольшом мятеже?
Она нахмурилась, чем и отвечала почти всегда на его шутки.
- Нет? – продолжил он. - Ну хорошо. По крайней мере, оставшись в моём нынешнем скромном поместье, я могу забыть обо всех этих расчетах и планах. Когда Кхорин ушёл, эта работа стала втрое унылее.
- Надеюсь, с ним все в порядке, - сказал Джесри. - Надеюсь, он добрался до дома.
- Братство - его дом, - сказал Гаэдинн, - и я надеюсь, что он вернется вовремя, чтобы помочь нам бороться с проклятыми драконами. Кстати, мне нравится твой новый наряд. Очень по-тэйски.
Это вызвало искру неподдельной злости на ее лице.
- Это не похоже на... Это практичные мантия и плащ, которые не будут стеснять мага в битве.
- Это? Тогда, полагаю, я просто не привык видеть, как ты носишь новую одежду, если она не покрылась коркой грязи или износилась до дыр.
- И я не привыкла слышать, как ты говоришь со мной с искренней злобой в своих насмешках. Поскольку ты явно не хочешь моей компании, я желаю тебе спокойной ночи. – Ответила Джесри и отвернулась.
- Хорошо, - подумал он, - уходи.
Но потом что-то все-таки заставило его заговорить:
- Подожди. Останься, если хочешь. Я не сержусь на тебя.
Она повернулась и, щелкая золотым наконечником посоха по балкам, подошла к парапету.
- В чем же тогда дело?
Он махнул рукой на костер. Тот быстро прогорал до оранжевых углей, а люди, стоящие вокруг, смотрели, как костёр медленно пропадает.
- В этом, я полагаю.
Джесри вздохнула.
- Ну, они были просто кобольдами.
- Я знаю. Надо отдать должное Хасосу – он выбрал именно их, когда узнал, что придется кого-то зарезать. Тем не менее, ты знаешь меня, Лютик. Я не рыцарь. Я с радостью перережу горло каждому связанному, беспомощному пленнику и его матери, если я увижу в этом необходимость. Но это… - Он покачал головой.
- Что ж, - сказала она, - каждый из них совершил преступление, подняв оружие против законного суверена. Обычно люди платят за него своими жизнями.
- Это логично только в том случае, если претензии Чазара на Трескель законны, а ни ты, ни я этого не знаем.
- Как не знаем и обратного.
- Я хочу сказать, что если мы не знаем наверняка, то люди Великого Костяного Змея уж точно не знают. Когда они шли на войну, то просто подчинялись единственному правителю, который у них когда-либо был.
- Может быть, когда они узнают о том, что произошло здесь, то подумают – а нужна ли им эта война.