Медраш нахмурился.
- Ждите здесь. - Он отъехал немного подальше от культистов. Баласар последовал за ним.
- Что думаешь? - Спросил Медраш.
- Лишь об удивлении от того, что ты даже спрашиваешь, - ответил Баласар. - Ты же презираешь саму идею драконопоклонничества, помнишь? Наши старейшины воспитали в нас это. А поскольку эти драконорожденные несут эти знамена, то все еще поклоняются драконам. Они просто пытаются отречься от Тиамат и отдать себя Бахамуту. Вот скажи мне – с рациональной точки зрения – какая здесь разница?
- Мы сказали, что боремся за их жизни так же, как за жизни всех остальных. – Сказал паладин.
- Это сказали ты и Кхорин, - поправил Баласар. – Я был занят поиском тележки с песком и выслеживанием прочих проблем.
- Как мы спасем их, если они все умрут на Равнине Черного Пепла или, быть может, даже не дойдя до неё – от рук наших воинов.
- Мы спасли их от лжи Налы, - сказал Баласар. – Если они решат выступить и погибнуть – что ж, их проблема.
- Даже если бы мы смогли убедить их остаться дома, то какая у них была бы жизнь? - спросил Медраш. - Все всегда их презирали, а теперь они будут еще ненавидеть и преследовать. И так будет продолжаться до тех пор, пока они либо не исчезнут, либо не искупят свои грехи.
- Ты сейчас говоришь это все из-за того, что чувствуешь себя виноватым перед Петрином? - спросил Баласар. – Напомню, что ты воин из воинственного клана. Это выглядит глупо, если тебе плохо только потому, что ты кого-то убил.
- Я все время вспоминаю, как он сказал, что Бахамут и Торм были друзьями, и мы тоже должны быть друзьями, - сказал Медраш. - Я помню, что было... правильным сражаться с ним плечом к плечу. Да и в конце концов, хоть я и убил его, своим словом он спас нас от растерзания.
- Он мне тоже понравился, - сказал Баласар. – Но если ты возглавишь его товарищей, то не вернешь его.
- Это ты провел время среди них. Ты и скажи – вменяемы ли они, или у них нет никакой надежды на искупление.
Баласар вздохнул.
- Нет. Нала немного испортила их, но по сути – они простые драконорожденные. Каждый из них присоединился к Когорте потому, что был недоволен положением дел на фронтах, что не сильно отличается от твоей с Тормом истории.
Медраш криво улыбнулся.
- Мне не нравится сравнение, но мы можем отложить его на другой раз. - Светя белыми шипами на лице, отражающими солнечный свет, и звеня кольчугой, паладин развернул лошадь и направился к культистам. Баласар что-то пробубнил, но все равно пришпорил лошадь и отправился вслед за товарищем.
Медраш окинул драконопоклонников суровым взглядом.
- Вы утверждаете, что хотите искупить вину, - сказал он, - но при этом несете с собой часть скверны Налы. Прямо сейчас, даже когда вы просите нас о помощи, некоторые из вас раскачиваются взад и вперед.
- Можете ли вы отчистить нас от этого? – спросила Вишва. – Ничего не доставит нам большей радости, если вы сможете сделать это.
- Вы уверены? - сказал Медраш. - Если я разорву ваши связи с Тиамат, вы потеряете доступ к её дарам. Вы не сможете использовать своё дыхание чаще других драконорожденных. Вы больше не почувствуете ярости, сжигающей страх и взамен наполняющей силой. Если вы хотите искупить вину, то это ослабление необходимо. А что касается нас с Баласаром… мы не будем защищать вас, чего не станет делать и клан Даардендриен не будет прикрывать вас. Все это значит то, что бои станут для вас опаснее, чем прежде.
- Мы хотим отчиститься. - Сказал Вишва. Другие культисты одобрительно закричали.
- Тогда готовьтесь. - Медраш засунул копье обратно в ножны, прикрепленные к седлу, а затем высоко поднял руку в стальной перчатке. Он прошептал что-то так тихо, что даже Баласар едва мог расслышать его слова.
Яркий свет начал пульсировать на руке паладина. Частота пульса напоминала биение сердца драконорожденного, находящемся в полном покое, а созерцание света наполнило Баласара ощущением купания в прохладном озере в жаркий летний день.
Но культисты не выглядели воодушевленными - от этого света они все скривились и съежились.
Медраш начал шептать быстрее, от чего ускорилась пульсация света. Отчетливое возбуждение Баласара, сменилось постоянно нарастающим восторгом.
Сектанты упали на землю и начали биться в судорогах. Темные пары поднимались от их тел, по пять струек от каждого. Нити пара наматывались и закручивались друг вокруг друга, напоминая змеиные шеи, головы на которых хотели смотреть во все стороны одновременно.