Надеясь, что сила магии скоро иссякнет, Гаэдинн все время оглядывался, пока улетал прочь, и каждый раз дрейки приближались. Но чистая скорость не означала мастерство и маневренность. Если он развернется и будет сражаться, то сможет убить этих жалких существ. Но что, если другие летающие враги, возможно, даже сами драконы, догонят его прежде, чем он закончит?
Красная искра промелькнула мимо него и затем с грохотом взорвалась огнем. Точка света не пролетела достаточно далеко, чтобы взрыв поглотил кого-нибудь из дрейков, но они с визгом свернули в сторону. И когда они снова нацелились на Гаэдинна, то их шуршащие крылья, наконец, замедлились.
Оракс подлетел на Королеве Умаре достаточно близко, чтобы его слова были услышаны эльфом, что было ближе, чем Гаэдинн предпочёл бы, учитывая отсутствие у мага опыта в полетах.
- Это их замедлило! – Выкрикнул Оракс.
- Заткнись! - рявкнул Гаэдинн. - Отправляйся в лагерь как можно скорее.
На самом деле, не было больше нужды в спешке. Дрейки прекратили погоню прежде, чем отдалились от двух наездников, но Аот точно хотел бы услышать отчет Гаэдинна как можно раньше.
Джесри редко возражал против убийства людей. Если бы она была против, то не протянула бы долго в роли наёмника. Но с беспомощными животными дело обстояло иначе – когда она подошла к клетками со зверьми, привезенными армией в Сулабакс, она почувствовала укол несогласия.
Девушка подавила его, поскольку каждый маг должен был уметь заглушать отвлекающие его мысли. Ей нужно было сосредоточить свой разум на своей цели, иначе сила, которую она разбудила при помощи своих концентрации и заклинаний, выйдет из-под ее контроля.
Она открыла первую клетку - изящный миниатюрный дворец из латуни. Канарейка внутри была достаточно мудрой, чтобы не доверять ей, и, взмахивая крыльями, пыталась уклониться от ее хватки. Но у магов были ловкие руки, и девушка схватила птичку, хотя и после того, как та укусила её за большой палец.
Она посмотрела в небо, произнесла последнее заклинание и провела лезвием небольшого серебряного ножа по горлу канарейки. Вокруг нее закружился ветер, и кровь птицы поднялась вверх, растворившись в тумане, а затем полностью исчезла. С ней ушло пару капель заклинательницы, но это было даже лучше – возможно, так связь будет крепче.
Когда она убивала каждую птицу по очереди, ее внутренний глаз постепенно начинал видеть огромные, бесформенные и невидимые для обычного зрения сущности. Все еще были мгновения, когда ветры равнины витали над ней, воя от жажды до глотка жизни и магии. Хотели насладиться этим вкусом.
Последней жертвой был голубь. Она чувствовала биение его сердца своими влажными красными пальцами. Она начала разрезать, а затем Чазар сказал:
- Миледи!
Она не знала, что он подошел к ней сзади. Его голос поразил ее, и она не смогла нанести один смертельный удар. Раненый, но не убитый голубь вздрогнул.
Она почувствовала изменение в отношении парящих духов, внезапное сомнение в том, что она достаточно сильна и умна, чтобы управлять ими. Джесри произнесла слова силы и сделала второй удар. Голубь перестал сопротивляться. На мгновение показалось, что кровь вот-вот упадет на землю, но затем закружилась вверх, как и кровь предыдущих жертв.
Джесри вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Затем она произнесла заключительное заклинание и сделала рубящее движение своим посохом, чтобы безопасно завершить ритуал. Она почувствовала, как остаточная энергия утекает в землю, а ветры со свистом уносились прочь, от чего одежда колдуньи хлопала и шуршала.
Чазар был драконом, монархом и нанимателем Братства. Каждая причина по отдельности была достаточно веска, чтобы не показывать ему своё раздражение его вторжением. Тем не менее, когда она обернулась, ей пришлось изо всех сил постараться, чтобы оно не проявилось в выражении ее лица. Ей еще предстоит узнать, был ли он магом, или его магические способности были врожденными. Но в любом случае, он определенно достаточно знал о магии, чтобы понять, что глупо беспокоить фокусника во время ритуала.
Но когда она увидела раскаяние и тревогу на его красивом лице, то это уменьшило ее раздражение.
- Мне очень жаль, - сказал он. - Я не знал, что вы все еще работаете. Я все испортил?