В конце Чазар взмахнул крыльями, увернулся от атаки слепого, искалеченного дракона и схватил его своими лапами. Он держал его всего мгновение – ровно столько времени было нужно Герою Войны, чтобы откусить врагу голову, после чего он разжал когти и позволил окровавленным горящим останкам рухнуть на землю.
После этого он обратил свое убийственное внимание на злополучную компанию кобольдов. Он не мог атаковать всех сразу, поэтому изрядное количество врагов наверняка ускользнет и перегруппируется.
Ибо, да увидит Повелитель Огня, воины Чазара были не в состоянии преследовать их. Каким-то образом они, в томительном ожидании хода самопровозглашенного Бога, смогли избежать катастрофы, хоть и большой ценой.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
16 Кефорн, Год Извечного (1479 по ЛД)
Рыночный этаж гремел от грохота барабанов, в такт которым кружились танцоры. Кхорин подумал, что драконорожденные могут быть удивительно проворными для такого крупного народа, хотя в нынешних обстоятельствах они не всегда были достаточно проворными. Многие их танцы включали имитацию боя с настоящими мечами или их подбрасывание и перехват, а некоторые из перебинтованных зрителей указывали на неумение выступающих.
Кхорин и Медраш пытались проскользнуть мимо одного такого праздника, собравшегося под платиновым и пурпурным знаменем Бахамута, но кто-то узнал их, и драконорожденные собрались вокруг, чтобы пожать руки и чуть ли не вдавить в них деревянные чашки с вином и яблочным бренди.
Кхорин предположил, что это имело смысл. Благодаря кавалерии, которую вел Медраш, и атаке, которой руководил Кхорин, из битвы они вышли героями. К сожалению, героями считались воины и лидеры Платиновой Когорты, и многие драконорожденные, в том числе и культисты, предпочитали не разделять элементы этой победы. Тем более что Медраш и Петрин оба называли себя паладинами, воинами своих богов, и они бок о бок сражались против пепельных гигантов и их фамильяров, спасая Покорителя.
Поскольку речь шла о выпивке, Кхорин не особо возражал против общественного внимания. Он подозревал, что Медраша это беспокоило больше, но естественная вежливость даардендриена скрывала это.
В конце концов, им удалось сбежать. Они нашли винтовую лестницу и спустились в катакомбы.
Баласар вышел из темной ниши в стене.
- Смотрю, дорога сюда заняла у вас много времени.
- Твои товарищи-маньяки танцуют по всему рынку, - сказал Медраш. - Это сковывает передвижение.
Он и его брат по клану пожали друг другу руки.
Кхорин вглядывался в коридор с его тусклым, редким освещением.
- Ты уверен, что за тобой не следят? - Спросил он. Медраш слегка улыбнулся.
- Конечно уверен. Если и есть что-то, что Баласар умеет делать, так это красться. Он научился этому, пока нарушал комендантский час и остальные правила наших старейшин.
- Справедливо, - Кхорин поднял руку к подбородку, но тут же заставил себя снова опустить ее. Он никогда не считал себя зазнайкой – по крайней мере, в вопросах, касающихся внешности, но после того, как кислота сожгла его бороду, у него появился бессознательный импульс скрывать унылые останки. - Итак, почему ты хотел с нами встретиться?
- Кто-нибудь осмотрел сумку? - Спросил Баласар.
Медраш кивнул.
- Волшебник ничего не смог сказать.
- Клянусь, - сказал Баласар, - талисман, который мешал лошадям, был там.
- Мы тебе верим, - сказал Кхорин. – Иначе, почему всадники восстановили контроль над лошадьми после того, как ты выкрал мешочек? А если там не было ничего, что доказало бы вину Налы, то почему, как только мешочек открыла рука, не принадлежащая жрице, доказательства превратились в пыль? Но ничего из этого нам просто так не доказать.
- Так что Платиновая Когорта - это что-то невероятное, - сказал Медраш. - Каждый день она привлекает все больше новообращенных. Они пойдут вместе со всеми нами, когда мы вернемся на Равнину Черного Пепла, чтобы раз и навсегда уничтожить племенной союз гигантов. Где, как мы думаем, нала снова попытается предать нас.
Баласар ухмыльнулся одной из тех клыкастых улыбок, которые так часто тревожили людей, не привыкших к драконорожденным.
- Может быть и нет.
Глаза Медраша сузились.