— Смотри, твоя любимая! — Борис достал стеклянную лису, облупившуюся местами.
— Я ее в пять лет разбила же.
— А папа склеил. Вон, видишь, трещина?
Бабушка сидела в кресле, наблюдала:
— Вот в наше время елки были настоящие. В лес ходили, выбирали. А эти пластмассовые — душа не лежит.
— Бабуль, зато лес целый, — отозвался Борис, распутывая гирлянду.
— Лес-то целый, а вот люди пластмассовые, — проворчала она.
Вечерние приготовления
После елки все разбрелись по делам. Мама засела на кухне — начала готовить салаты. Резала овощи для оливье, чистила селедку, варила яйца. Катя помогала — терла морковку, резала огурцы.
— Кать, глянь, курица-то не сгорела? — сказала мама, не отрывалась от разделки селедки.
— Нормально всё, мам. Еще минут пятнадцать.
Папа с Борисом в комнате сидели с бутылками «Окского». По телевизору какой-то концерт шел — Киркоров в блестках прыгает.
«Пшик!» — еще одна бутылка открылась.
— Борь, ты там не спейся в своей Москве. — Отец покосился на сына.
— Да ладно тебе, пап. Праздник же.
Бабушка дремала в кресле, изредка открывала глаза.
К десяти вечера мама вытерла пот со лба:
— Так, салаты готовы. Осталось картошку пожарить и выложить всё красиво.
В половине одиннадцатого начали жарить картошку — чтоб с корочкой золотистой была, как все любят, и к столу горячая попала. Запах по всей квартире разнесся.
К одиннадцати вечера стол был накрыт. Белая скатерть с Санта-Клаусами, мама нашла на рынке. Салфетки в кольцах — где-то вычитала, что «так красиво». Оливье, селедка под шубой, холодец, мимоза, нарезки всякие. И курица румяная, а рядом картошка жареная — еще шипит на сковороде, только что с плиты.
— Так, — отец потер руки, — раз все в сборе, можно и подарки.
— Пап, рано еще! — запротестовала Катя.
— Как это рано? А когда?
— После боя курантов! Традиция же! Потерпи!
— Ладно, убедила, — отец усмехнулся. — За стол тогда садимся?
— Ты в трениках за столом будешь? — мама возмутилась.
Она убежала в ванную. Слышно было, как зашумела вода.
— Вот мамка дает, — покачал головой отец. — Тридцать лет живем, а она всё как на первое свидание собирается.
— Это хорошо, пап, — улыбнулся Борис. — Значит, праздник для нее важен.
Пока мама наводила красоту, мужчины переоделись — отец достал свою единственную белую рубашку, Борис влез в свитер с оленями, который Катя ему когда-то связала.
— Кривоватый немного, — рассматривал он оленей.
— Зато с душой! — огрызнулась Катя. — Мне тогда четырнадцать было.
— Я не жалуюсь. Наоборот, горжусь — у меня эксклюзив от сестры.
Бабушка тоже переоделась — достала свое праздничное платье, темно-синее с брошкой.
Пока мама была в душе, Борис и Катя стали раскладывать подарки под елкой, пытаясь уместить всё в углу. Получилось не очень, что-то пришлось положить на спинку дивана, что-то на пол. Но зато как надо — под елкой, как в детстве.
— Помнишь, как ты всегда пыталась поймать Деда Мороза? — улыбнулся Борис. — Ложилась спать, а сама притворялась. Глаза закроет и лежит — дышит ровно, ага... А мы с родителями на кухне сидим, ждем. Папа каждые пять минут проверять ходил — спит или нет. Возвращается и говорит: «Еще нет, ресницы дрожат». Мама нервничает, уже спать хочет. А ты упрямая — могла до двух ночи терпеть. Потом наконец засыпала. Папа тогда крался как партизан, елка у тебя над головой почти стояла.
— Правда? — удивилась Катя. — Я думала, вы просто телевизор смотрели.
— Хах, телевизор! Каждый год целая спецоперация!
За столом
— Кать, а ты куда поступать собираешься? — Борис разливал шампанское по бокалам.
— В ННГУ, наверное. На экономический или на маркетинг.
— Маркетинг? — удивился отец. — А что это вообще такое?
— Ну как... это про то, как продавать товары, рекламу делать.
— Реклама — это хорошо, — кивнула мама. — Везде нужна. И работа чистая, не на стройке же.
— А может, в Москву поедешь? — спросил Борис. — Там возможностей больше.
— Не надо ей в Москву, — быстро сказала мама. — Что ей там делать одной? Тут дом, семья.
— Мам, я пока никуда не собираюсь. Сначала поступить надо.
— Поступишь, — уверенно сказал Борис. — Ты у нас умная. Помнишь, как ты в одиннадцать лет мне письма в армию писала? Каждую неделю. Я их все сохранил.
— Это бабушка заставляла, — улыбнулась Катя. — Говорила, солдату письма из дома важны.
— Правильно говорила, — кивнула бабушка. — Связь с родными держать надо. А письмо, оно душу греет, перечитать можно.
— Знаете, — Борис задумчиво крутил бокал, — иногда думаю: что-то мы теряем с этим прогрессом. Вроде всё удобнее становится, больше свободного времени. А куда мы его деваем, это время?