«Держись за меня, как я за тебя держусь». Странная фраза. Борис всегда был практичным, приземленным. А тут прямо философ какой-то.
За окном послышался шум машины. Родители вернулись. Через минуту мама заглянула в комнату.
— Кать, мы приехали. Не спишь еще?
— Не сплю. Борис звонил.
— Борька? — мама сразу оживилась. — Как он? Всё хорошо?
— Странный какой-то. Про детство расспрашивал, про корни. Сказал, завтра еще позвонит.
— Скучает, наверное, — мама вздохнула. — Ложись спать. Поздно уже.
Утро в школе
Понедельник. Первым уроком литература — обсуждали «На дне» Горького.
— Итак, — Марина Викторовна прошлась вдоль доски, — Лука врет умирающей Анне про загробную жизнь. Это милосердие или жестокость?
Класс молчал. Понедельник есть понедельник.
— Гончарова? — учительница остановилась напротив Кати.
Катя подняла глаза от тетради, где машинально рисовала узоры — завитки, похожие на чешую.
— Это неважно, — сказала она неожиданно для себя. — Важно, что он верит. Анна должна услышать именно это в данный момент.
Класс обернулся. Катя обычно отвечала коротко и по учебнику.
— О как! — Марина Викторовна приподняла бровь. — Интересно! А где граница между верой и самообманом?
— Ну... — Катя замялась. — А что, если сама идея границы — это и есть самообман?
Тишина. Даже Саня повернулся, удивленно глядя на нее.
— Неожиданно, — кивнула учительница. — Откуда такие мысли?
Катя пожала плечами. Сама не знала откуда. Может, вчерашний разговор с Борисом как-то повлиял.
После урока Ленка налетела:
— Ты чего такая умная с утра? И что за узоры рисуешь?
Катя посмотрела в тетрадь. Поля были исчерканы странными завитушками.
— Не знаю. Само получается.
— Слушай, Саня на тебя весь урок пялился. После той дачи вы того... встречаетесь?
— Не знаю. Наверное.
— Как это не знаешь? — возмутилась Ленка. — Или да, или нет!
Но Катя правда не знала. После того поцелуя они виделись в школе, перекидывались парой фраз, но никто не говорил о «встречаться». Просто что-то изменилось между ними.
На перемене Саня подошел:
— Ты чего такая задумчивая?
— Да так... Борис вчера звонил, странный какой-то.
Саня нахмурился:
— Опять брат? Ты только о нем и говоришь последнее время.
— Сань, он же в Москве один...
— Взрослый мужик, двадцать шесть лет. Сам разберется. — Саня взял ее за руку. — Кать, мы же договаривались в кино сходить в пятницу?
— Ой, прости, я забыла...
— Забыла. — Он отпустил ее руку. — Знаешь что? Когда определишься, что для тебя важнее — твой брат или наши отношения, — тогда и поговорим.
— Саш, это нечестно! Нельзя так ставить вопрос.
— А по-моему, очень даже можно. — Он развернулся и ушел.
Катя смотрела ему вслед, чувствуя и обиду, и облегчение одновременно.
Вечер с фотографиями
Вечером, как и обещала Борису, Катя достала старенький Canon.
— Мам, давай сфотографируемся!
— Зачем? — Мама подняла глаза от вязания.
— Борис просил. Фотки семейные хочет.
— А, ну давай. Папа! Иди сюда!
Отец вышел из комнаты с газетой в руках:
— Что случилось?
— Фотографируемся. Борис попросил.
— Бабушка! — позвала Катя. — Иди к нам!
Бабушка вышла из кухни, вытирая руки о фартук:
— Чего раскричалась?
— Фото семейное делаем.
— Не надо меня, — замахала руками бабушка. — Нехорошая примета — фотографироваться без повода.
— Бабуль, ну пожалуйста! Для Бориса!
Бабушка вздохнула, но подошла.
Встали у окна — мама причесалась, папа снял очки для чтения, бабушка сняла фартук. Катя поставила камеру на таймер, побежала к ним.
Щелкнул затвор.
— Еще одну, — сказала Катя, проверяя кадр. — Тут папа глаза закрыл.
После фотосессии Катя села в своей комнате, открыла обычную школьную тетрадь. На первой странице написала: «Дневник странностей Бориса».
Первая запись: «10 января — звонил поздно, просил рассказать про детство. Голос странный. Сказал "держись за меня". Не помнит, что делал днем в здании».
Перечитала. Звучало как бред. Но что-то подсказывало — надо записывать. Может, потом увидит закономерность.
Февральские странности
Февраль принес новые странности.
Борис прислал диктофон по почте. Маленький, цифровой.
«Запишите ваши голоса, — написал в записке. — Хочу слушать, когда тоскливо».
Папа покрутил в руках устройство.
— Чудит парень.
Но записали. Мама читала стихи Есенина, папа рассказал пару историй с работы, Катя спела песню, которую Борис любил в детстве. Даже бабушку уговорили.