— Прости меня, — начал он, не глядя на нее. — Я идиот. Ревновал, психовал... Просто я тебя люблю. Боюсь потерять.
Катя молчала, смотрела на воробьев, дерущихся за крошки.
— Понимаешь, — продолжил Саня, — ты не такая, как другие девчонки. Ты... особенная. И я всё время думаю: а вдруг ты поймешь, что я тебе не подхожу? Что я слишком простой для тебя.
— Сань...
— Дай мне еще шанс. Пожалуйста. Я буду стараться. Не буду ревновать, контролировать. Просто... будь со мной.
Он взял ее руку, сжал. В глазах была такая мольба, что Катя не смогла отказать.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Но Сань, пойми: я не могу быть другой. Я такая, какая есть.
— Знаю. Постараюсь принять.
Он обнял ее, прижал к себе. Катя обняла в ответ.
— Пойдем в кино в пятницу? — спросил он, отстранившись. — «Кингсман» показывают, все говорят, крутой экшн.
— Давай.
Саня улыбнулся, поцеловал ее в щеку и убежал на тренировку. Катя осталась сидеть на лавочке.
Достала телефон, открыла сообщения от Бориса. Последнее пришло утром: «Си, вспомнил, как мы с горки на санках катались. Ты кричала "быстрее!", а я боялся, что бабушка увидит и влетит нам обоим :)»
Катя улыбнулась. Точно! Им тогда по восемь и семнадцать было. Борис привязал санки к велосипеду, и они неслись по заснеженной улице. Бабушка потом неделю ругалась.
Набрала ответ: «Это было круто! Хоть бабушка и драла нас потом за сломанные санки )))»
Ответ пришел через минуту: «Лучший день той зимы :)»
Настроение поднялось.
«Постараюсь принять», — вспомнились слова Сани. Катя покачала головой. Нет, не постараюсь. Либо принимаешь, либо нет. Середины не бывает.
Март
Звонки стали ежедневными. Иногда по два раза.
— Привет, Си.
— Привет, Борь. Как ты?
— Нормально. Слушай, помнишь, я тебе про здание рассказывал?
— Про дракона из стекла?
— Да. Оно... меняется.
— Как меняется?
— Не знаю, как объяснить. Утром одно, вечером — другое. Или это я меняюсь? Не пойму.
— Борь, может, к врачу?
— Не. Я не болен. Просто... что-то происходит. Что-то важное. Но я не помню что. Прихожу домой — и не помню, что делал весь день. Только ощущения какие-то смутные.
— Например?
— Сложно описать... Как будто я прикоснулся к чему-то очень важному, тайному. Какую-то истину открыл для себя.
— Борь, ты меня пугаешь.
— Не бойся. Я в порядке. Просто... Си, иногда мне страшно.
— Почему страшно?
— Не знаю. Это здание... когда я внутри, всё кажется правильным, важным. А выхожу — и не могу вспомнить, что там было. Только... только ощущения.
— Борис, уходи оттуда. Я серьезно.
— Не могу. Оно... оно не отпускает. Нет, не так. Я сам не хочу уходить. Там что-то есть, Си. Что-то настоящее, что-то важное.
— Борь...
— Знаю, звучит безумно. Я и сам иногда думаю — может, схожу с ума? Но потом прихожу туда снова, и всё встает на свои места. Точно! Все становится абсолютно понятным, даже чистым и прозрачным. А потом опять забываю.
— Приезжай домой. Прямо сейчас.
— Скоро приеду. В апреле. Обещаю.
Долгая тишина. Катя слышала его дыхание в трубке.
— Скучаю по вам. Вы — единственное, за что я держусь.
— Мы тоже скучаем. Борь, что с тобой происходит?
— Тяжело быть на расстоянии.
— Всего четыре часа на Сапсане!
— Ты права. Но... — Он замолчал, подбирая слова. — Можно быть сколь угодно рядом, но бесконечно далеко. А можно быть далеко друг от друга, но чувствовать биение сердца.
Катя усмехнулась, пытаясь разрядить напряжение:
— О, мне пора записывать твои цитаты! Философ е-мое! Или романтик?
— Смейся, смейся, — в голосе Бориса тоже появились улыбчивые нотки. — Ладно, Си. Буду ложиться. Завтра позвоню.
— Борь!
— Что?
— Береги себя, ладно?
— Обязательно. Ты тоже.
Звонок Сереге
Середина марта. Три дня Борис не отвечал на звонки. Катя начала паниковать.
Порылась в старых записках, нашла номер Сереги — напарника Бориса. Он давал, когда приезжал на Новый год: «Если что, звони».
Набрала. Гудки долгие, московские.
— Алло?
— Сергей? Это Катя, сестра Бориса Гончарова.
— А, Катюха! Привет. Борька про тебя рассказывал. Что случилось?
— Он не отвечает три дня. Не знаете, всё в порядке? Он на работе бывает?
— На работе? — Серега хмыкнул. — Он только там и бывает. Работает как проклятый, больше всех.
— Что значит «как проклятый»?
— Ну... энергии в нем как в десятерых. Приходит первым, уходит последним. Начальство в восторге.
— А вы с ним вместе работаете?
Пауза.
— Не совсем. Мы внизу, обычную отделку делаем — плитку, штукатурку. А Бориса... его на верхние этажи перевели. Недели две как.
— Верхние этажи? А что там особенного?