— В четверг, тридцатого. На работе, как обычно.
— Он ничего странного не говорил? Может, куда-то ехать планировал?
— Да вроде нет. Обычный день.
— А домашний адрес его знаете?
— Знаю, конечно. Записывай: Ленинский проспект, дом 43, квартира 67. Это недалеко от метро Ленинский проспект.
— Спасибо большое. Если что вспомните — позвоните, пожалуйста.
— Конечно, Катюх. Не волнуйся, найдется твой брат. Может, загулял просто — праздники же.
Катя записала адрес. Москва. Ленинский проспект.
3 мая — паника
Третий день молчания.
Утром отец зашел к Кате в комнату:
— От Бориса вестей нет?
— Нет, пап. Телефон недоступен.
Он помолчал, потер подбородок:
— Три дня молчит. Это не похоже на него.
— Пап, я волнуюсь...
— Я тоже. — Он сел на край кровати. — Так, значит, решаем. Завтра выезжаем первым поездом. На «Сапсане» быстрей всего, будь готова.
— Правда? А мама?
— Мама с нами не поедет, расстроится только больше. Мы вдвоем справимся. Найдем его квартиру, на работу съездим.
Катя кивнула. Отец встал:
— И не паникуй раньше времени.
Вечером бабушка тихо сказала:
— Нехорошо это. Чую сердцем — беда.
— Мам, не нагнетай! — прикрикнул отец.
Но бабушка покачала головой:
— Не к добру это молчание. Борька бы позвонил, знал бы, что мы волнуемся.
4 мая — поездка в Москву
Утренний «Сапсан». Катя с отцом сидели молча, каждый думал о своем. За окном мелькали подмосковные леса.
— Может, у него другая? — вдруг сказал отец.
— Что?
— Ну, девушка. Закрутился с ней, забыл про всё.
— Пап, это не про Бориса. Он бы предупредил.
— Мало ли. Любовь — штука такая.
Но Катя знала — не любовь. Что-то другое.
В Москве сначала поехали на Ленинский проспект. Старый дом, тяжелая дверь с домофоном. Набрали шестьдесят семь.
Тишина.
Еще раз.
Молчание.
— Кого ищете? — Пожилая женщина выходила из подъезда.
— Борис Гончаров, шестьдесят седьмая квартира.
— А, молодой человек из шестьдесят седьмой? Очень любезный, крепенький такой. Обычно по утрам его вижу, он рано уходит.
— А когда последний раз видели? — быстро спросил отец.
— Дней пять назад, наверное. Да, точно, в четверг утром встретились у подъезда.
— Он выглядел как обычно? Ничего странного не заметили?
— Вполне обычно. Поздоровался, как всегда вежливо. Торопился. Он всегда спешит.
Сердце ухнуло вниз.
— Спасибо, — сказал отец.
Поднялись на шестой этаж. Квартира шестьдесят семь. Отец позвонил в дверь — один раз, второй, третий. Тишина.
— Борь! Борис! — Катя стучала в дверь. — Это я, Катя! Открой!
Отец наклонился к замочной скважине, принюхался. Потом к щели под дверью. Выпрямился, покачал головой — запаха нет.
Соседская дверь приоткрылась, выглянул мужчина:
— Бесполезно. Я тут живу, стенка в стенку. Тишина уже несколько дней. Раньше телевизор слышно было, музыку. А теперь — как вымер.
— Запаха никакого не было? — тихо спросил отец.
— Нет, слава богу. Я тоже об этом думал.
Ушли ни с чем.
Поехали к зданию-дракону. Катя видела его впервые — огромное, изогнутое, стеклянные панели действительно похожи на чешую. Красиво и... тревожно.
Территория огорожена, на воротах табличка: «Посторонним вход воспрещен».
Охранник в будке смотрел телевизор.
— Простите, — постучал отец. — Мы ищем Бориса Гончарова, он здесь работал.
— Стройка закрыта с 30 апреля. Всех распустили на майские.
— А списки рабочих где-то есть? Начальство?
— Начальство в офисе, Тверская, 15. Но они тоже на праздниках. Пятого выйдут.
Катя подошла ближе к ограде. Смотрела на здание. И вдруг — резкая тошнота. Схватилась за столб.
— Кать, ты чего?
— Голова... закружилась.
Отец подхватил ее под руку, отвел к лавочке через дорогу. Сели, полегчало.
— Перенервничала ты, — сказал отец. — Поехали в гостиницу, отдохнем.
Катя оглянулась на здание. Огромное, странное, даже чем-то тревожное.
5 мая — поиски хозяйки
Утром снова на Ленинский проспект. Отец стучал в соседние двери, расспрашивал про хозяйку квартиры.
— У Веры Ивановны снимал, — сказала соседка с третьего этажа. — Телефон есть, сейчас найду.
Полчаса уговаривали хозяйку по телефону.
— Мне тяжело, у меня ноги болят, — жаловалась Вера Ивановна. — Дочка моя приедет, Марина. За бензин только заплатите.
Через час приехала Марина — худощавая женщина лет сорока, в спортивном костюме: