— Мама сказала, с жильцом что-то случилось?
— Пропал, — коротко ответил отец.
Марина нахмурилась:
— А вы ему кто?
— Я его отец, это сестра.
— Документы есть?
Отец достал паспорт. Марина внимательно посмотрела — фамилии совпадают, Гончаровы.
— Ладно. Вообще-то я не имею права... но раз пропал человек... — Она достала ключи. — Только быстро. И ничего не трогайте.
В квартире — идеальный порядок. Кровать застелена, посуда вымыта, вещи аккуратно сложены. На столе — недопитая кружка кофе. Засохшая.
— Похоже, он просто ушел утром на работу, — сказал отец.
На столе у окна Катя заметила билет. РЖД. Москва — Нижний Новгород. 8 мая, 18:40.
— Он собирался приехать, — прошептала она.
Отец взял билет, посмотрел:
— Куплен 29 апреля. Значит, накануне он еще планировал приехать...
Катя медленно двигалась по комнате, внимательно осматривая каждую мелочь. Открыла шкаф — рубашки висят ровно, джинсы сложены. Заглянула в ванную — зубная щетка на месте, бритва сухая. Вернулась в комнату, подошла к окну. Откинула занавеску и заметила на подоконнике диктофон. Тот самый, который они записывали для Бориса.
Включила.
Голоса родных — мама читает стихи, папа рассказывает байки, она сама поет. И бабушка: «Ты держись за нас... Мы твой якорь...»
Слезы покатились по щекам. Он слушал их голоса. Пытался держаться за семью.
Катя была в смятении. Всё чисто, всё аккуратно — и никаких следов. Она прошлась по квартире, заглянула в ящики, проверила холодильник — молоко прокисло, больше ничего.
— Должно же что-то быть, — прошептала она. — Хоть что-нибудь...
— Кать, хватит. — Отец взял ее за плечи. — Ничего мы тут не найдем.
Марина нервничала у двери:
— Всё? Можно закрывать?
— Да, спасибо. — Отец вывел Катю из квартиры.
На лестничной площадке Катя прислонилась к стене:
— Пап, как будто его и не было. Как будто испарился.
— Поехали в офис стройки, — решил отец. — Там должны что-то знать.
На Тверской, в офисе, их встретил замначальника стройки — нервный мужчина в дорогом костюме:
— Гончаров? Да, работает. Только сегодня не появился! Даже не предупредил! У меня через три часа оборудование привезут, что мне делать?!
— Он пропал. После 30 апреля его никто не видел.
Мужчина замер:
— Куда это пропал? А кто мне оборудование разгрузит?
Отец перебил:
— А еще кто-то не вышел сегодня?
— Нет, только он. Остальные все на месте. Хоть бы предупредил!
Катя не выдержала:
— Человек пропал, а вы про свое оборудование!
— Девушка, он не пропал, а не вышел на работу. И это выговор! Занесу в личное дело!
— В личное дело?! — Катя вскочила, глаза горели яростью. — Мой брат может быть мертв, а ты... ты мерзкий...
Отец встал, положил руку ей на плечо:
— Катя, хватит. — И уже мужчине: — Мы заявление в полицию писать будем.
— Как вы со мной разговариваете! — взвился начальник. — Я могу вызвать охрану!
— Вызывайте, — холодно ответил отец. — И заодно объясните им, почему грозитесь выговором человеку, который пропал пять дней назад.
Мужчина побледнел:
— Делайте что хотите. Только учтите — здание уже принято, все документы в порядке. И владелец... влиятельный человек. Не советую раздувать скандал.
Полиция
В ближайшем отделении полиции дежурный лениво записывал показания:
— Значит, 30 апреля последний раз был в квартире?
— Видимо, утром ушел. Кофе недопитый остался.
— Может, к женщине какой подался? Или запил? Майские же.
— Он не пьет! — вспылила Катя.
— Все не пьют, пока не начнут, — философски заметил полицейский. — Ладно, заявление примем. Но честно скажу — взрослый мужчина, уголовки нет, подождите какое-то время. В девяноста процентах случаев сами возвращаются через неделю-другую.
— А если не вернется? — тихо спросила Катя.
Полицейский пожал плечами:
— Всякое бывает.
Возвращение
В поезде на обратном пути отец всю дорогу молчал, глядел в окно. Катя тоже молчала.
На перроне в Нижнем их встречала мама. По лицу было видно — надеялась, что привезут хорошие новости.
— Ну что?
Отец покачал головой.
Мама всхлипнула, прижала руку к губам:
— Господи... Борька...
— Лен, не реви. Найдется. Просто... что-то случилось. Но он живой, я чувствую.
— Я всё обзвонила, — всхлипнула мама. — Больницы, морги... Везде тишина. Его нет нигде.
— Это хорошо, что нет. Значит, живой.
Дома бабушка сидела в кресле, перебирала четки. Подняла глаза:
— Не нашли?
— Нет, бабуль.
Она кивнула, словно знала:
— Ушел он. Как прадед твой. Ох, Борька, Борька... — горько вздохнула бабушка.
— Мам, перестань! — прикрикнул отец.