Хочу в Москву поехать. Можно попробовать найти тех, кто работал на верхних этажах. Но папа не пустит. Черт, что же делать?
Странно, что меня затошнило возле здания. Может, от нервов? Не помню, чтоб меня тошнило от нервов.
Мама плачет в спальне. Тихо, чтобы папа не слышал.
Папа не спит. Слышно, как ходит по комнате.
Бабушка, наверное, молится.
А я пишу. Потому что если перестану писать — сойду с ума.
Борис, где ты?»
9 мая — День Победы
Праздник. По телевизору — парад, песни военных лет, салют.
В их доме — траур, хотя никто не умер.
К обеду пришла тетя Надя:
— Слышала про Борьку. Держитесь. Найдется парень, куда денется.
Но глаза у нее были грустные. Она знала, что значит терять мужчину из семьи. Ее муж погиб на стройке — упал с высоты. Тело хотя бы нашли.
— Теть Надь, а бывает, что люди просто... исчезают? — спросила Катя.
Женщина задумалась:
— Бывает. Мой дядя в войну пропал без вести. Ни тела, ни могилы. Мама его до конца жизни ждала. Сорок лет ждала.
— И не дождалась?
— Не дождалась. Но и не отпустила. Так и умерла с надеждой.
Вечером, когда начался салют, Катя вышла на балкон. Небо взрывалось праздничными огнями. Внизу люди радовались.
А она думала — где-то там, в Москве, Борис. Или то, что от него осталось. Видит ли он этот салют? Слышит ли?
Набрала его номер.
«Абонент временно недоступен».
Те же слова. Девятый день подряд.
Опустила телефон. Внизу во дворе кто-то кричал «ура!», пускал петарды. Праздник.
А у нее внутри — пустота. Нет, не пустота. Что-то рвется изнутри, разрывает грудную клетку. Хочется кричать. Бежать куда-то, делать хоть что-то, что угодно! Перевернуть всю Москву, обыскать каждый подвал, каждую квартиру, заглянуть в каждую машину.
Но она стоит на балконе и понимает, что ничего не может. Вообще ничего. Ты готова на всё, отдала бы всё что угодно, чтобы найти его. Но куда бежать? Где искать?
Борис исчез. Просто взял и исчез, как будто растворился в воздухе. И весь огромный мир вдруг стал таким чужим. Миллионы людей празднуют, смеются, а ты — за невидимым стеклом, которого они не видят.
Странное чувство сдавило грудь. Не просто горе — что-то больше. Будто мир вдруг показал, какой он на самом деле огромный. И пустой. И как легко в нем потеряться.
Впервые в жизни Катя по-настоящему почувствовала — человек может просто исчезнуть. И мир даже не заметит.
Она схватила перила балкона до боли в пальцах. Сжала губы, пытаясь не разрыдаться. Слезы катились ручьем. Нет. Он живой. Должен быть живым. Она найдет его. Не знает как, но найдет.
Глава 7. Серые годы
Нижний Новгород, 2015-2020
После
Первое, что Катя запомнила после исчезновения Бориса, — тишина. Не та тишина, когда никого нет дома. Другая. Когда звуки есть — телевизор бубнит, мама на кухне гремит кастрюлями, папа кашляет за стенкой, — но всё это как через вату.
Июнь размылся. Июль — начало.
Выпускной был. Вроде бы. Фотографии в телефоне доказывают — вот она в платье стоит, вот с Ленкой обнимаются. Не помнит. Как будто не она это была.
Работа
Первое время проходило как в тумане. А потом пришли счета.
Мама сидела на кухне с калькулятором. Коммуналка, продукты, лекарства для бабушки. Папина зарплата на заводе — двадцать три тысячи. Мамина на почте — двенадцать.
Раньше Борис присылал по двадцать-тридцать тысяч каждый месяц. «На ремонт», «на продукты», «просто так». Теперь — дыра в бюджете.
Катя видела, как мама считает и пересчитывает. Как папа приносит зарплату и виновато говорит: «Премии не было в этом месяце».
В конце июня Катя пошла устраиваться в «Ноктюрн». Косметика, парфюмерия, улыбайтесь покупателям.
— Опыт работы есть? — менеджер смотрела через очки.
— Нет, но я быстро учусь.
— График два через два, по двенадцать часов. Оклад восемь тысяч плюс бонусы от продаж. Штрафы за опоздания, недостачу, жалобы. Все ясно?
— Да.
Первая смена. С девяти утра до девяти вечера. В шесть утра приехала фура — разгрузка. Сменщица не пришла («заболела»). Катя одна таскала коробки. Охранник курил у входа, смотрел.
— Может, поможете? — спросила на третьей коробке.
— Не моя работа, красавица.
К открытию магазина спина горела огнем. Переоделась в форменную блузку, накрасилась. Улыбаться. «Чем могу помочь?»
Третий день работы. Клиентка — дама в мехах летом — час выбирала духи. Перепробовала штук двадцать. Катя терпеливо доставала флаконы, рассказывала про ноты.
— Покажите вон те, «Шанель».
— Это тестер, к сожалению, во флаконах закончились.
— Так закажите!
— Обязательно закажем для вас.