Священник пришел — молодой, торопится. Прочитал положенное, ушел. Бабушкины подруги неодобрительно переглянулись — раньше отпевали душевнее.
На кладбище человек двадцать. Все старые, все знали бабушку. Папа молчит, смотрит в землю. Мама держит его под руку. Когда опускают гроб, одна из бабушкиных подруг громко всхлипнула: «Ох, Анна, Анна...» Остальные крестятся, шепчут молитвы.
После похорон Катя понимает — что-то надломилось. В доме стало слишком пусто.
Декабрь. Новый год без бабушки. Мама даже елку не стала наряжать. Катя работает по шестнадцать часов в день — клиенты, проекты, отчеты. Заполняет пустоту цифрами, графиками, метриками. Ночью засыпает с ноутбуком на коленях. Утром просыпается там же.
К концу месяца — семьдесят тысяч чистыми. Рекорд. Но радости нет. Деньги — просто цифры на экране.
2019
Третий курс. Лекция по брендингу. Преподаватель с кандидатской степенью рассказывает про «синергию маркетинговых каналов». На слайде — схема из учебника 2005 года.
Катя сидит в последнем ряду. В ноутбуке — пять вкладок: метрики клиентов, таблица с бюджетами, переписка с заказчиками. За последний час заработала 8 тысяч, пока преподаватель объяснял, что такое CPM.
— Гончарова! — преподаватель заметил открытый ноутбук. — Может, поделитесь с нами, что там интереснее моей лекции?
Катя подняла голову:
— Настройка рекламной кампании для мебельного салона. ROI прошлой был триста сорок процентов. Сейчас оптимизирую под четыреста процентов.
Тишина.
— И что такое ROI? — ехидно спросил преподаватель.
— Return on investment. Но вы же это знаете. Хотя... — Катя открыла его профиль в соцсети. — У вашей кафедры в группе сорок семь подписчиков за три года. Может, вы знаете теорию, но не практику?
Кто-то хихикнул. Преподаватель покраснел:
— Вон из аудитории!
Катя закрыла ноутбук, собрала вещи. У двери обернулась:
— Знаете, что самое грустное? Вы учите тому, чего сами никогда не делали. И еще вы застряли в прошлом.
Вышла. Больше не вернулась.
Дома мама кричала, папа пил на кухне. Катя молча показала выписку со счета — девяносто пять тысяч за месяц.
— Это мои клиенты. Я могу взять больше, если не буду тратить время на лекции про маркетинг десятилетней давности.
Папа посмотрел на цифры, потом на нее:
— Борька бы гордился.
Первый раз за четыре года имя Бориса прозвучало не как проклятие.
***
Ноябрь. Катя работала над проектом для клиента, когда наткнулась на видео. YouTube предложил в рекомендациях: «ЕДИНСТВЕННОЕ интервью с владельцем здания-дракона».
Сорок семь тысяч просмотров за год. Странно мало для такой сенсации.
Видео четкое, профессиональная съемка. Камера показывает их обоих — журналистку слева, владельца справа. Марина Велижева — типичная московская журналистка: каре, строгий пиджак, профессиональная улыбка. В начале интервью держится уверенно, задает вопросы по заготовленному списку.
Владелец сидит в черной футболке, лицо размыто цифровым фильтром. Тело худощавое, жилистое, как у марафонца. На вид лет пятьдесят, но что-то не так. Руки. Когда он жестикулирует, видно руки — кожа тонкая, вены проступают. Это руки старика.
Голос тоже обманчив. Спокойный, холодный, размеренный. Как у человека, который уже все видел и которого ничем не удивишь. Человека, для которого жизнь — давно пройденный этап.
Журналистка: «Почему именно форма дракона?»
Владелец: «Я построил здание. Дракона увидели вы».
Он поднял руку, медленно провел в воздухе — движение текучее, словно рисует что-то невидимое.
Журналистка: «Но изогнутая форма, чешуйчатые панели...»
Владелец: «Форма следует функции. Функция — пробуждение».
Журналистка: «Пробуждение от чего?»
Владелец: «От иллюзии, что вы не спите».
Пауза. Он сложил руки на коленях. Совершенно неподвижен, только грудь чуть поднимается при дыхании.
Журналистка: «Люди говорят о пропавших рабочих. Это правда?»
Владелец: «Гусеница тоже "пропадает", становясь бабочкой».
Марина замерла. На лице — недоумение. Она быстро глянула в сторону оператора с недоумением, как будто спрашивая: «Он серьезно?» Но тут же взяла себя в руки и вернулась в диалог.
Журналистка: «Вы сравниваете исчезновение людей с метаморфозой?»
Владелец: «Не все трансформации обратимы. И не все к ним готовы».
Журналистка: «Это звучит как предупреждение».
Он наклонился вперед. Даже с размытым лицом чувствовалось — он смотрит прямо ей в глаза.
Владелец: «Это факт».