Плакала минут десять. Потом вытерла лицо, достала телефон.
— Мам? Я заселилась. Всё хорошо. Квартира нормальная.
— Кать, как ты? Не тяжело одной?
— Нормально, мам. Справлюсь.
— Береги себя.
— Обязательно.
Положила трубку. Встала, осмотрелась. Надо обустраиваться.
Обустройство
На следующий день — ИКЕА в Теплом Стане. Полчаса на автобусе от Бутово.
Самое необходимое: раскладной диван за двенадцать тысяч (дешевле не было), стол за три тысячи, стул за полторы, посуда, постельное. Тридцать семь тысяч за базовый набор. Доставка — еще две с половиной.
«Авито» спасал. Микроволновка за тысячу — «переезжаем, срочно». Чайник за пятьсот. Набор кастрюль — бесплатно, «заберите сегодня».
К концу недели квартира стала похожа на жилье. Спартанское, но свое.
Первый настоящий ужин в своей московской квартире — гречка с тушенкой. Села у окна, смотрела на огни Бутово.
Работа
Нижегородские клиенты остались — пять штук, сорок тысяч стабильно. Но московские расходы съедали больше.
Тридцать две за квартиру, три-четыре — за коммуналку, три — за проездной, минимум десять на еду. Уже сорок восемь - пятьдесят. А еще интернет, телефон, средства гигиены...
Нужны московские клиенты. Московские цены.
Первый пришел через Авито. Кофейня «Зерно» у метро Пражская.
— SMM умеете?
— Пять лет опыта.
— Где работали?
— В Нижнем. Вела двадцать плюс проектов.
— А... из регионов. Ну ладно. Восемь тысяч в месяц. Три поста в день. Согласны?
В Нижнем за это платили пятнадцать. Но Катя согласилась. Первый московский клиент.
Второй — барбершоп в центре. Владелец — армянин лет тридцати в дорогих шмотках.
— Покажи портфолио.
Катя показала.
— Неплохо. Что по деньгам?
— Пятнадцать тысяч, полный пакет — посты, сторис, таргет.
— Десять максимум. И чтобы клиенты шли.
— Двенадцать. И клиенты пойдут.
— Ладно, на испытательный срок.
К октябрю — четыре московских клиента. Кофейня, барбершоп, магазин корейской косметики, маникюрный салон.
К декабрю дохода стало шестьдесят пять тысяч. После всех расходов оставалось десять-двенадцать. Но это уже не выживание — это жизнь.
Одиночество
Вечера проходили одинаково. Работа до полуночи, потом сериал. Интернет — самый базовый тариф, десять Мбит, но для работы и сериалов хватало.
По выходным — или работа, или прогулка по району. Парк, торговый центр. Одна.
Иногда ловила себя на том, что не разговаривала вслух несколько дней. Только переписки с клиентами, голосовые маме раз в неделю.
В один из таких вечеров достала с полки книгу — старое издание «Мастера и Маргариты». Борис подарил на восемнадцатилетие, купил в букинистической лавке на Покровке. «Классику надо читать в классических изданиях», — сказал тогда, вручая потрепанный том.
Открыла форзац. На первой странице, выцветшими чернилами, чужим почерком: «Читай между строк. Истина прячется в деталях». Не Борис писал — какой-то предыдущий владелец. Но Борька обвел эту надпись карандашом и приписал: «Си, это про нас с тобой».
Села у окна, открыла на закладке — старый проездной Бориса за март 2015, который он забыл в книге. Стала читать. Погрузилась в историю, где реальность оказывается не такой, какой кажется. Где истина скрыта от большинства.
Закрыла книгу, положила на стол. В Москве хотя бы никто не лез с расспросами. Не жалел. Не спрашивал про Бориса, про «ну как ты там». Можно было просто быть. Работать, есть доширак, смотреть в окно, иногда перечитывать любимые страницы, искать в них подсказки.
В ноябре позвонила мама:
— Кать, как ты там? У вас строго с масками?
— Ношу везде, мам. Штрафуют.
— А работа? Клиенты не отказываются из-за кризиса?
— Наоборот, все в онлайн ушли, SMM нужен.
— Всё равно страшно за тебя. Одна там...
— Мам, я справляюсь.
В декабре выпал снег. Катя стояла у окна с чашкой чая, смотрела, как дворник чистит дорожки.
За неделю до Нового года решилась на эксперимент — купила билет в кино. Одна. Никогда раньше не ходила в кино без компании. «Душа» от Pixar, сеанс в 19:30 в ТЦ рядом с метро.
Зал полупустой — шахматная рассадка, через кресло. Ковидные ограничения. Села в середине ряда. Вокруг парочки, компании друзей, все сидят как хотят, наплевали на ограничения. Она — одна с попкорном и колой.
Когда главный герой говорил про искру жизни, про смысл существования, Катя думала о Борисе. Может, он тоже искал свою искру? Может, нашел что-то большее, чем эта обычная жизнь — работа, квартира, еда, сон?