Катя лежала с закрытыми глазами, стараясь не двигаться. Как в детстве, когда пыталась удержать сон. Образы еще были здесь, на краю сознания. Размытые, ускользающие, но такие важные.
Голос Бориса. «Си...» Треск помех. Стеклянные двери, открывающиеся беззвучно. Коридор в дымке. Очертания комнат.
Чьи-то глаза. Не цвет — ощущение.
Видения таяли. Катя попыталась зацепиться хотя бы за одно, вытащить в реальность. Но чем сильнее хваталась, тем быстрее всё растворялось.
Звон в ушах. Сначала тихий, потом нарастающий. Как будто тысячи невидимых комаров жужжат прямо в голове.
Открыла глаза — перед ними пелена. Мир расплывался, двоился. Потолок. Знакомая трещина в углу превратилась в реку, текущую по белой пустыне.
Моргнула. Снова потолок. Просто потолок ее спальни.
Попыталась сесть — и тут накрыло. Тошнота волной от живота к горлу. Комната закачалась, стены поплыли.
Катя вскочила, побежала в ванную. Едва успела.
Желчь жгла горло. Спазмы выворачивали наизнанку, хотя выходить было нечему — будто желудок пуст уже давно.
Сколько она не ела?
Руки дрожали, держась за края унитаза. В голове — белый шум. Думать невозможно, только переждать.
Еще один спазм. Сухой, болезненный. Потом еще.
Наконец отпустило. Катя сполоснула рот, умылась ледяной водой. В зеркале — чужое лицо. Нет, свое, но... Осунувшееся. Скулы острее, под глазами тени.
Вернулась в спальню, упала на кровать. Слабость накатила волной. Но хотя бы не тошнит.
Лежала, смотрела в потолок, ждала, когда мир перестанет качаться.
Постепенно туман в голове начал рассеиваться. Мысли выстраивались в цепочки.
Она дома. В своей квартире. Это реальность.
Но что было до этого?
Здание. Она пошла к зданию. Вторник... когда вторник?
Телефон. Нужен телефон.
Дотянулась до тумбочки, взяла. Экран слепил глаза.
Пятница, 18 сентября. 14:37.
Сердце ухнуло вниз.
Три дня. Три дня выпали из жизни.
Сорок семь пропущенных от «Алиса».
Двенадцать пропущенных от «Мама».
Три пропущенных от «Работа — Олег».
Начала читать сообщения от Алисы. С каждым следующим паника в них нарастала.
«Кать, ты где?»
«Отвечай немедленно»
«Я звоню в полицию»
«пожалуйста просто скажи что жива»
Три дня. Она пропала на три дня.
Но это был не сон. Телефон в руках — доказательство. Звонок Бориса был реальным. «Си... застрял... здание...»
Она была в здании.
И вышла.
Или ее выпустили?
Телефон завибрировал. Алиса звонит.
Катя смотрела на экран. Внутри боролись два импульса — сбросить и ответить. Но Алиса три дня искала ее. Нельзя просто взять и сбросить.
Нажала «принять».
— Алло?
— Катя, ты где была, мать твою?! Я чуть с ума не сошла! Твоя мама звонила мне раз двадцать!
— Я... — Катя прокашлялась, горло сухое. — Я дома. Всё нормально.
— Нормально?! Ты три дня не отвечала! Где ты была?
В голосе Алисы под злостью слышалось облегчение — живая, отвечает, говорит.
— Уезжала. Нужно было побыть одной. Телефон разрядился.
Пауза. Слышно дыхание Алисы.
— Ты меня за дуру держишь? Какой нахер разрядился? Три дня?
— Алис...
— Нет. Стоп. Ты была в том здании, да? В этом сраном «Драконе»?
Катя молчала. В голове всё еще был туман, мысли путались.
— Так и знала! Господи, Кать...
— Алис, я сейчас не очень соображаю...
— Так. Всё. Я еду к тебе. Сейчас же.
— Не надо, я...
— Заткнись. Я уже одеваюсь. Приеду и устрою тебе такую взбучку, что мало не покажется. А потом накормлю, потому что ты наверняка три дня не жрала нормально.
— У тебя даже ключей нет...
— Есть. Ты сама дала год назад, когда в больнице лежала. Забыла?
— Уф... я много чего сейчас не помню...
— Вот и славно. Значит, не вспомнишь, как я тебя убивать буду. Жди.
Гудки.
Катя опустила телефон, слабо улыбаясь. Алиса как танк — если решила, не остановишь. Придет, наорет, накормит, а потом будет допытываться, что произошло. И хорошо, что придет. Одной сейчас тяжело соображать.
Закрыла глаза, попыталась восстановить.
Вторник. Утро. Пустые улицы — это точно было. Здание-дракон. Стеклянные двери открылись сами. Девушка внутри: «Вас уже ждут».
А дальше — провал.
Нет, не провал. Что-то было. Но словно за матовым стеклом. Картины без формы, звуки без слов, ощущения без контекста.
Встала, пошла на кухню. Нужно хоть воды попить.
На кухонном столе — ваза с фруктами. Бананы начали чернеть, на винограде появились пятна. Мошкара кружила над вазой.
Взяла пакет, стряхнула подпорченные фрукты вместе с мошками. Те взлетели роем, но часть попала в пакет. Завязала, выкинула в мусорку.