Бесконечное множество голосов накладывалось друг на друга, создавая давящий шум. Катя почувствовала знакомое ощущение — воздух загустел, стал вязким.
Ой нет, нет... Только не опять.
Сердце забилось быстрее. В ушах начался тот самый звон. Страх подбирался к горлу. Она ускорила шаг, потом почти побежала, сворачивая в переулки наугад, лишь бы подальше от толпы.
Оказалась в каком-то дворе. Здесь было тише. Прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.
И тут увидела неприметную дверь в дальнем углу двора. Табличка: «Гончарная мастерская. Открытые занятия».
Толкнула дверь почти инстинктивно — нужно было спрятаться. От чего?
Внутри — тишина. Запах глины.
Пять человек за гончарными кругами. Никто не разговаривает. На столах только инструменты, ничего лишнего. Только шум крутящихся кругов и шлепки мокрой глины.
Катя застыла в дверях. Здесь было... правильно. Воздух не давил, не душил. Наоборот, что-то теплое, живое наполняло пространство.
Женщина-мастер подняла голову. Руки в глине, фартук в пятнах, седые волосы собраны в пучок. В глазах — спокойствие человека, нашедшего свое дело.
— Хотите попробовать?
Простой вопрос. Но что-то внутри Кати словно треснуло.
Слезы хлынули без предупреждения. Не от горя, не от боли — от чего-то огромного, что прорвалось изнутри.
— Я... простите... я не...
Женщина спокойно вытерла руки, подошла, мягко обняла, по-матерински.
— Эй, эй, тише, тише. Всё хорошо. Это нормально. — Ее голос с кошачьими нотками разливался теплом по всему Катиному телу.
Катя не могла сдержаться, всё тело содрогалось. Слезы лились ручьем. Когда в последний раз ее так обнимали? Мама после смерти отца была как тень. Алиса — подруга, но не мать. А эта женщина...
В этом огромном бесконечном мире, где Катя чувствовала себя песчинкой на краю пропасти, ее обнимает абсолютно незнакомый человек с такой любовью и нежностью, будто знает всю ее боль.
Она гладила Катю по голове и тихонько «гудела»... или «мурлыкала»?
Катя вдруг заметила, что больше нет гула в ушах. Всё приходило в норму. Она уже почти успокоилась.
Женщина отстранилась, посмотрела Кате в глаза. В ее взгляде — что-то такое приземленное, человеческое...
— Всё в порядке. Идемте.
Провела к столу с образцами. Десятки готовых работ — чашки, пиалы, тарелки, вазочки. Все неидеальные, со следами рук.
— Выберите что-нибудь простое, что нравится. Попробуете слепить руками. Пиалку, например.
Катя растерялась. Буквально минуту назад женщина наблюдала ее истерику, а сейчас просто привела к столу. Ни вопросов, ни советов, ничего...
Катя указала на самую простую — маленькую, кривоватую, но живую.
— Хороший выбор. Садитесь вот здесь.
Усадила за обычный стол. Положила ком глины, миску с водой, простые инструменты.
— Не думайте о результате. Просто мните глину, чувствуйте ее. Она сама подскажет форму.
Катя взяла влажный ком, и...
Волна.
Мощная, горячая волна прокатилась от ладоней через всё тело. Как будто она вспомнила что-то невероятно важное. Что-то, что знала всегда, но забыла.
Я ЖИВАЯ.
Я СОЗДАЮ.
ЭТО НАСТОЯЩЕЕ.
Слезы текли, капали на глину. Руки двигались сами — формировали, чувствовали.
Это было как возвращение домой после долгого странствия. Как глоток воды после жажды. Как первый вдох после удушья.
— Первый раз за гончарным кругом? — мягко спросила женщина.
Катя кивнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони, размазав глину по щеке.
— У вас талант — вы чувствуете глину. Это редкость в наше время — люди разучились чувствовать материю.
— Я... в последнее время всё как-то... слишком остро чувствую. — Она запнулась, пытаясь найти слова. — Город стал... громким. Люди... я не знаю, как объяснить.
Женщина кивнула, продолжая работать над своим изделием.
— И не нужно. — Она помолчала, вдумчиво разглаживая стенки будущей чаши. — Глина помогает заземлиться. Вернуться в тело. Когда руки заняты настоящим делом, голова перестает кружиться.
— А вы давно этим занимаетесь? — Катя старательно формировала стенки своей пиалки, избегая прямого взгляда.
— Достаточно. — Женщина улыбнулась, и в ее улыбке было что-то древнее. — Люди приходят не за изделиями. Они ищут... Кто-то себя. Кто-то тишину.
Катя смотрела на свои руки в глине, на кривую чашку под пальцами. Некрасивая. Неправильная. Настоящая.
— Я Зинаида, — представилась женщина. — Для своих — Зи. Приходите когда нужно. Двери открыты.
Катя с изумлением посмотрела на нее. — Катя, спасибо вам большое.
Зи.
Что-то кольнуло в груди. Как эхо. Вселенная еле слышно играет рифму наших судеб.