Лена, SMM-щица, чуть не плакала. Самая молодая в команде, пришла стажеркой год назад.
— Вы же вернетесь? Это же просто отпуск, да?
Катя посмотрела на нее. На них всех. Ждущих, растерянных.
— Посмотрим.
Маша из продаж встала:
— Катерина, простите, но это непрофессионально! У нас контракты, обязательства...
Опять пауза. Алиса заметила, что Катя подбирает слова. Но на лице у нее было странное выражение спокойствия. У единственной. В отличие от всех остальных, кто был в переговорке.
— Каждый из вас дорог мне, не просто как сотрудник, а как человек... — начала Катя. — Человек, с которым мы не работаем, а движемся по реке нашей жизни. С каждым из вас связаны эмоции, воспоминания, чувства и прожитые моменты. Не я вас нашла. Не вы меня нашли. Сама жизнь создала эти моменты. Вы здесь не ради меня. Вы здесь ради себя. Ради раскрытия себя, познания, проверки на стойкость... Раскрывайте! Познавайте! Пробуйте и ошибайтесь!
Маша растерянно моргнула:
— Но... но это же бизнес! У нас KPI, обязательства перед инвесторами...
— Маша, — Катя улыбнулась; странная улыбка — грустная и светлая одновременно, — когда ты в последний раз радовалась закрытой сделке? Не бонусу, не процентам. А самому факту, что помогла кому-то решить задачу?
Маша открыла рот. Закрыла. Не нашла ответа.
Влад, разработчик, нервно теребил бороду:
— А если что-то пойдет не так? Если мы провалим проект?
— Влад, ты же программист. Что происходит, когда код не работает?
— Дебажим. Исправляем.
— Вот именно. Ошибка — это не катастрофа. Это информация. Данные для анализа. Опыт.
— Но вы же были на связи двадцать четыре на семь...
— И что это дало? Вы научились ждать моего одобрения вместо того, чтобы доверять себе. Я создала клетку из своей заботы. Для вас. Для себя.
Паша поднял руку:
— Екатерина, можно прямой вопрос?
Катя кивнула.
— Что с вами произошло? Вы... изменились. В пятницу вы были другой.
Долгая пауза. Катя смотрела в окно. Потом повернулась к команде.
— Я проснулась, Паш. Впервые за десять лет проснулась. И увидела, что все эти годы спала с открытыми глазами. Бежала во сне. Строила во сне. Жила во сне.
— Это метафора?
— Это правда. Которую сложно объяснить тому, кто еще спит.
Тишина. Неловкая. Напряженная.
— Вы считаете, мы все спим? — тихо спросила Лена.
Катя посмотрела на нее. Долго. Внимательно.
И вдруг вспышка! Вспомнила интервью с владельцем. Его слова: «От иллюзии, что вы не спите». Журналистка тогда растерялась, не поняла. А он просто констатировал факт.
Вот оно! — подумала Катя.
Память развернулась как свиток. Его слова, которые тогда казались бредом сумасшедшего. «Зеркала тоже пугают тех, кто забыл свое лицо». «Гусеница тоже "пропадает", становясь бабочкой».
Тогда, год назад, смотрела это видео в поисках зацепок о Борисе. Не понимала. Злилась на туманные метафоры. А он не метафорами говорил. Он описывал реальность. Ту самую, которую она сейчас видит.
Посмотрела на свою команду. Двадцать пять пар глаз. Умные, образованные люди. И все спят. Как она сама спала. С открытыми глазами, с кофе в руках, с KPI в голове. Спят.
Владелец знал. Построил здание не для себя — для таких как она. Для тех, кто готов проснуться. Цена — одиночество среди спящих. Невозможность объяснить. Невозможность вернуться назад.
«Не все трансформации обратимы», — сказал он тогда. Теперь она понимала.
— Катя! Катя, очнись! Что с тобой?! — Алиса трясла ее за плечи.
Катя смотрела на нее спокойно. Алиса — ее правая рука, подруга, соратница. Умная, талантливая, амбициозная. И спящая. Как все они.
— Я в порядке, Алис.
— В порядке?! Ты несешь какую-то чушь про сон, бросаешь компанию...
Катя окинула взглядом всех присутствующих. Медленно, внимательно. В каждом узнавала что-то свое — прежнюю себя. Амбиции Маши. Страхи Влада. Наивность Лены. Рациональность Паши.
Смотрела с любовью. С той тихой, глубокой любовью, которая приходит с пониманием — ты не можешь изменить их путь. Не можешь подарить им свое видение. Можешь только отпустить.
Как мать отпускает детей в мир. Зная, что они будут падать, ошибаться, страдать. И находить свою правду.
Катя посмотрела на Лену. Та всё еще ждала ответа на свой вопрос про закат. Глаза полные слез, губы дрожат.
Плавно, словно паря, Катя подошла к ней. Обняла. Крепко, тепло, как обнимают родного человека после долгой разлуки.
Лена разрыдалась. Уткнулась лицом в плечо Кати, плакала как ребенок — всхлипывая, не стесняясь.