Катя устроилась рядом, поджав ноги. Он заметил, что она явно не слушает, мнется, будто хочет о чем-то спросить.
— Говори уже, что крутишь.
— Борь, можно спросить? Только по-честному.
— Валяй.
— Завтра на дачу зовут, у одноклассника день рождения. Родителям сказала, что к Ленке на ночевку химию делать. А там... ну, выпивка будет, наверное. И Саня.
Борис усмехнулся:
— Саня... Сильно залипла на него?
— С чего ты взял?
— Си, мне двадцать шесть, не шестьдесят. Тоже был молодой. — Он потрепал ее по голове. — Езжай. Только аккуратнее там. Пива немного можно, но знай меру. И если что-то пойдет не так — звони мне, не родителям. Приеду, заберу, вопросов задавать не буду.
— Правда?
— Правда. Но смотри: парню этому своему сразу границы обозначь. Чтобы без дурости. С ним я точно разговаривать не буду.
— Намек понятен, — хихикнула Катя. — Спасибо, Борь.
Она обняла брата:
— Ты лучший.
— Знаю, — усмехнулся Борис. — Иди спать, завтра веселиться будешь.
Суббота на даче
В субботу утром Катя собрала рюкзак — запасная футболка, зарядка для телефона, пачка жвачки. Родителям сказала, что у Ленки останется — готовиться к контрольной по химии.
Встретились с Ленкой на остановке. Та уже накрасилась — тушь, блеск для губ, румяна.
— Для химии готовишься? — усмехнулась Катя.
— А что? Химия, она и между людьми бывает, — подмигнула Ленка.
В маршрутке трясло нещадно. Сначала на автобусе до метро «Пролетарская», потом на маршрутке через весь город — мимо автозавода, через Оку. Ленка пыталась селфи сделать на мосту, но стекла были заляпанные. Не доезжая автостанции «Кстово», пересели на пригородный автобус до Зеленого Города. Всего почти два часа тряслись. Ленка всю дорогу трещала про Димкиного брата — «такой классный, двадцать два года, на машине ездит».
От остановки шли минут десять по разбитой дороге. Обычный дачный поселок: покосившиеся заборы, яблони через дорогу, собаки на цепях.
Народу собралось человек восемь — только свои. Жарили шашлыки, пели под гитару. Димкин старший брат привез ящик пива. Димка договорился с родителями — они специально в эти выходные не поехали на дачу, остались в городе.
Катя сидела у костра рядом с Саней. Он накинул на нее свою толстовку — вечером похолодало.
— Замерзла?
— Немного.
Она смотрела в огонь, и вдруг накатило воспоминание из детства. Ей было лет семь, они с Борисом жгли костер на даче у деда. Треск костра, игра языков пламени в сумраке вечера, запах дыма и свежий ветер, как же хорошо. Она тогда так засмотрелась на пламя, что перестала слышать, как брат ее зовет. Борис потом тряс ее за плечи, испуганный. «Ты куда уходила, Си?» — спрашивал.
— Эй, ты чего зависла? — Саня легонько толкнул ее плечом.
Катя моргнула.
— Задумалась просто.
Кто-то предложил играть в «Правду или действие». Обычная подростковая игра, но после пары бутылок пива казалась верхом веселья.
Когда бутылка указала на Катю, она выбрала правду.
— В кого влюблена? — спросил Димка с ухмылкой.
Все замолчали. Саня сидел рядом, смотрел в огонь.
— Ни в кого, — соврала Катя.
— Врешь! Штрафную!
Пришлось выпить полстакана пива. Голова сразу закружилась — она почти не пила раньше.
Около полуночи начали расходиться спать. Кто-то устроился в доме, кто-то на веранде. Саня позвал Катю:
— Пойдем прогуляемся немного? Голова кружится от дыма.
Вышли за калитку, пошли по темной дачной улице. Где-то лаяли собаки, в окнах соседних дач гас свет.
— Кать...
— Что?
— Ты правда ни в кого не влюблена?
Она остановилась. Сердце колотилось так громко, казалось, он должен слышать.
— А если влюблена?
Саня шагнул ближе. В темноте его лица почти не было видно, только глаза блестели.
— Тогда этому человеку очень повезло.
И поцеловал ее. Неумело, нежно.
Катя замерла. Сердце, кажется, остановилось на секунду, а потом забилось так сильно, что выпрыгивало из груди. Руки не знали, куда деться. Глаза закрылись сами собой. Мир сузился до прикосновения губ, до запаха дыма и яблок, до тепла его дыхания.
Когда Саня отстранился, она всё еще стояла с закрытыми глазами. Боялась открыть — вдруг всё исчезнет, окажется сном.
— Кать? — тихо позвал он.
Она открыла глаза. Саня смотрел на нее с тревогой — боялся, что перешел границу.
— Я... — начала она и не смогла продолжить. Что сказать? Что ждала этого? Что думала об этом каждый день с августа? Что сейчас счастлива и напугана одновременно?
Вместо слов просто взяла его за руку. Ладонь дрожала.
— Пойдем обратно? — спросил Саня. — А то потеряют нас.