Катя собрала вещи. Немного — сумка, книга, которую так и не открыла.
Сергей помог снять постельное белье.
— Спасибо.
— Не за что. Счастливого года.
— И вам.
За окном появились первые пригороды. Частные дома, потом пятиэтажки, потом город.
Нижний. Узнаваемый даже с окраины. Родной до боли в груди.
Нижний Новгород
Вокзал. Раннее утро, народу немного.
Катя стояла на платформе, вдыхала морозный воздух. Пахло по-другому. Не как в Москве. Пахло домом.
— Катя! Катюша!
Мама. В том же пуховике, что десять лет назад. Машет рукой, спешит навстречу.
Обняла, сразу начала ощупывать.
— Похудела! Бледная! Не ешь ничего?
— Мам, я в порядке.
— В порядке она! Пойдем скорее, дома завтрак. Блины напекла, твои любимые!
Взяла под руку, повела к выходу. Щебетала без остановки.
Катя слушала. От мамы шло тепло, плотное, как от печки.
Дома.
Пусть ненадолго, но дома.
Глава 16. Новый год
30 декабря. Дом
Квартира встретила запахом выпечки и маминых духов — те же «Красная Москва», что и двадцать лет назад.
— Раздевайся, раздевайся! — Мама суетилась, забирала сумку. — Господи, легкая какая! Ты что, вещей не взяла?
— Взяла всё необходимое.
— Необходимое она взяла! Где теплые вещи? Где нормальная обувь? В Москве-то небось в туфельках ходишь!
Катя разулась. Старые мамины тапочки — помнила их с детства. Зайчики на носках уже облезли, но всё те же.
Прошла на кухню. Ничего не изменилось. Та же клеенка в цветочек, те же занавески, та же хлебница в виде петуха.
Только пустовато. Раньше было тесно вчетвером, а теперь...
— Садись, садись! — Мама уже ставила на стол тарелки. — Блины, сметана, варенье. Ешь!
Села. Блины — тонкие, кружевные. Мамины.
— Вкусно?
— Очень.
— А то в Москве небось одни суши едите. Или как там... смузи эти ваши.
Катя улыбнулась.
— Мам, я нормально питаюсь.
— Нормально? Ты на себя посмотри! Кожа да кости! Щеки впали!
Встала, подошла, взяла Катино лицо в ладони. Смотрела внимательно, тревожно.
— Ты больна?
— Нет, мам.
— Точно? Может, провериться надо?
— Я здорова. Просто... устала немного.
Мама села напротив. Молчала. Потом вздохнула.
— Как там твой бизнес?
— Нормально. Развивается.
— Надолго приехала?
— На месяц.
— Месяц? Зимой? А работа как же?
— Справятся без меня.
Мама покачала головой.
— Странная ты стала, Кать. Раньше из офиса не вытащить было.
— Раньше было раньше.
Завтрак прошел в расспросах. Мама пыталась выяснить всё — про работу, про друзей, про личную жизнь. Катя отвечала уклончиво.
— Так и будешь одна? Тебе ж скоро тридцать!
— Мам...
— Что «мам»? Подруги твои все давно замужем, детей родили. А ты всё в карьере!
— У каждого свой путь.
— Путь! — Мама всплеснула руками. — Какой путь? Женщина должна семью иметь!
Старая песня. Катя молча доедала блин.
Приготовления
Весь день готовились к Новому году. Мама командовала, Катя выполняла.
— Картошку чисть! Оливье без картошки — не оливье!
Чистила. Медленно, вдумчиво. Каждое движение ножа — осознанное.
— Ты что так копаешься? Гости придут, не успеем!
— Какие гости?
— Тетя Надя зайдет. Соседка. Помнишь ее?
— Конечно
— И еще...
— Кто?
Мама замялась.
— Виктор Петрович. Мой... друг.
Катя подняла голову.
— Друг?
— Ну... познакомились полгода назад. В поликлинике. Он вдовец.
— Это хорошо, мам.
— Правда? Ты не против?
— Конечно не против.
Мама облегченно выдохнула.
— Он хороший. Тихий. Библиотекарь. Книги любит.
Вернулись к готовке. Резали, варили, жарили. Кухня наполнилась паром и запахами.
— Кать, — мама остановилась посреди нарезки селедки, — а ты счастлива?
Странный вопрос посреди кулинарной суеты.
— А что такое счастье?
— Ну... когда хорошо. Когда радостно.
— Тогда да. Мне хорошо.
Мама посмотрела внимательно.
— Но не радостно.
Катя пожала плечами.
— Радость — это редкий гость. Когда приходит — хорошо. Когда нет — тоже нормально.
— Философия какая-то. В твоем возрасте радоваться надо! Жить!
— Я живу, мам. По-своему, но живу.
Вечер. Гости
Первой пришла тетя Надя. Постарела, но всё такая же крепкая.
— Катюша! Красавица! Вся в мать!
Обняла. От нее пахло корвалолом и пирогами.
— Как Москва? Не обижает?
— Нет, теть Надь. Всё хорошо.
— А замуж когда?
Катя улыбнулась.
— Когда-нибудь.
— Не тяни! Я вот своего в тридцать пять встретила. Думала, поздно. А двадцать счастливых лет прожили...
Потом появился Виктор Петрович. Невысокий, седой, в свитере с оленями. Букет роз маме, коробка конфет всем.