— Очень приятно, — пожал руку Кате. — Елена Владимировна много о вас рассказывала.
Теплая ладонь. Спокойный взгляд. От него шло умиротворение — редкое качество.
За столом
Сели за стол в одиннадцать. Традиционный набор — оливье, селедка под шубой, холодец, котлеты.
— Ну, за встречу! — Мама подняла рюмку.
Выпили. Катя пригубила.
— А помните, — начала тетя Надя, — как мы раньше отмечали? Всем подъездом!
— Во дворе елку ставили!
— А Борька твой петарды запускал!
Все замолчали. Имя Бориса повисло в воздухе.
Мама побледнела.
— Да, — тихо сказала Катя. — Он любил петарды.
— Хороший парень был. — Виктор Петрович, не знавший Бориса, но чувствующий напряжение. — Елена Владимировна рассказывала.
— Золотой был! — Тетя Надя смахнула слезу. — Как мой Коля. Как все они...
Помолчали. Телевизор бубнил про новогодние чудеса.
— Давайте за них, — предложил Виктор Петрович. — За тех, кого нет.
Выпили молча.
Полночь
Президент говорил речь. Все слушали.
— Загадывайте желания! — Мама засуетилась.
Куранты. Первый удар.
Катя закрыла глаза.
Чего желать? Вернуть Бориса? Невозможно. Понять, что произошло? Уже поняла. Найти свое место? Ищу.
Непроизвольно открыла глаза, посмотрела на настенные часы.
Секундная стрелка шла своим чередом. Ровно, размеренно.
Но Катя улыбнулась. Она вдруг вспомнила ощущение, как время загустело как мед.
Двенадцатый удар.
— С Новым годом!
Все обнимались, целовались. Мама плакала — от радости, от грусти, от всего сразу.
Катя обняла ее.
— С Новым годом, мам.
— Будь счастлива, доченька. Пожалуйста, будь счастлива.
Виктор Петрович тактично отошел, давая им момент.
Хороший человек, подумала Катя. Маме нужен кто-то рядом.
После полуночи
Тетя Надя с Виктором Петровичем ушли к двум. Тетя Надя на прощание сказала:
— Зайди завтра. Покажу кое-что.
Катя проверила телефон — несколько поздравлений от коллег, формальные сообщения. И одно особенное, пришедшее в 00:01.
«С Новым годом, Катя. Пусть он принесет то, что ищете. Или поможет перестать искать».
Без подписи, но она знала от кого. Тот, кто ждал первой минуты нового года, чтобы написать именно ей.
Набрала ответ, стерла. Слишком поздно, слишком... неправильно. Ответит утром. Коротко и нейтрально.
Мама мыла посуду. Катя хотела помочь.
— Иди спать. Устала с дороги.
— Подожди, мам. Я сейчас.
Катя пошла в комнату, достала чашку — ту самую, что сделала в мастерской. Завернутая в крафтовую бумагу.
Вернулась на кухню. Мама стояла спиной, мыла тарелки.
— Мам.
— Что, доченька?
— С Новым годом тебя. — Протянула сверток.
Мама вытерла руки о полотенце, взяла подарок.
— Кать, зачем? У меня всё есть...
— Открой.
Мама развернула бумагу. Чашка — неровная, с отпечатками пальцев в глине, покрытая глазурью неравномерно. На дне едва различимо: «Маме. К».
— Катюша... ты сама?
— В Москве есть мастерская. Ходила на занятия.
Мама повертела чашку в руках, разглядывая.
— Красивая. Настоящая. — Голос дрогнул. — Спасибо, доченька.
Обнялись. Долго стояли так, на кухне, среди грязной посуды.
— Иди спать, — наконец сказала мама. — Завтра еще целый день.
Катя ушла в свою комнату. Всё та же — обои с цветочками, письменный стол, на котором делала уроки, постеры какой-то рок-группы из нулевых.
Села на кровать. Скрипнула — та же кровать, на которой спала с десяти лет.
Из кухни доносились звуки посуды. И тихое пение — мама напевала что-то себе под нос. Давно не слышала, чтобы мама пела.
Легла. Потолок с трещиной — помнила, как появилась. Борька кидал мяч, попал в люстру. Мама ругалась, папа смеялся.
Все ушли. Остались только трещины.
За окном хлопали петарды. Кто-то пел песни. Новый год.
Из кухни всё еще доносилось мамино пение. Тихое, но упрямое. Виктор Петрович подарил ей цветы. Тетя Надя обещала показать что-то важное.
Жизнь продолжается. Даже когда кажется, что всё кончилось.
Глава 17. Свидетели
1 января. День
Проснулась поздно. Солнце било в окно — яркое, зимнее. За стеной мама гремела посудой.
— Проснулась? — заглянула в комнату. — Завтракать будешь?
— Только чай.
— Опять! Ешь нормально!
Но спорить не стала. Знала — бесполезно.
За завтраком мама рассказывала про Виктора Петровича. Как познакомились, как он ухаживает — «по-старому, с цветами и конфетами».