— Просто... ты счастлива?
Мама помолчала. Выключила звук телевизора.
— Знаешь, да. С Виктором хорошо. Спокойно. Ты жива-здорова. Квартира есть, пенсия идет. Что еще надо?
— А папа? Борис?
— Они всегда со мной. Здесь, — положила руку на сердце. — Но жизнь... она для живых, Кать. Мертвые свое прожили. А мы еще нет.
Включила звук обратно.
Катя сидела, думала. Две женщины, потерявшие самое дорогое. Одна творит, другая любит снова. Обе продолжают жить.
Может, в этом и есть главная мудрость — не в понимании, почему уходят, а в умении продолжать после?
Не застревать в горе, а трансформировать его.
В творчество, как тетя Надя.
В новую любовь, как мама.
Во что-то свое.
15 января. Сообщение
Вечером завибрировал телефон.
«Катя, здравствуйте. Я в Нижнем Новгороде на выходные. Давно хотел посмотреть город. Если у вас будет желание и время показать любимые места — буду рад. Если нет — ничего страшного».
Мама заметила, как Катя смотрит в телефон.
— Что-то важное?
— Знакомый из Москвы. Приехал в Нижний.
— И что?
— Хочет встретиться.
— Так встреться! Молодой?
— Мам...
— Что «мам»? Нормальный вопрос!
Катя отложила телефон. Не ответила.
17 января. Суббота
Утром написала: «У районного суда на Покровке, 12:00».
Ответ пришел мгновенно: «Спасибо. Буду».
Мама суетилась:
— Оденься теплее! И причешись нормально! И помаду хоть накрась!
— Мам, я просто город покажу.
— Конечно-конечно. Город.
Покровка
Он стоял у лавочки. В той же черной куртке, что и в Москве. Очки запотели от мороза.
Увидел ее, сделал шаг навстречу - явно хотел обнять или хотя бы взять за руку. Катя чуть отступила. Он понял, опустил руки.
— Здравствуйте. Спасибо, что пришли.
— Здравствуйте, Роман.
— Пойдемте, — сказала Катя. — Покажу город.
Пошли по Покровке в сторону кремля. Он молчал, только смотрел по сторонам. На старые дома, на церкви, на людей.
— Красиво, — наконец сказал. — Совсем другая красота, чем в Москве.
— Да. Здесь всё... спокойнее.
Дошли до памятника Чкалову. Остановились на смотровой площадке у Стрелки.
— Вот это вид... — Роман замер.
Слияние Оки и Волги. Бесконечная водная гладь подо льдом. Вдали город Бор на другом берегу.
— Летом переплывали на тот берег. С братом, — сказала Катя тихо.
Он посмотрел на нее, но не стал расспрашивать.
— А это что? — указал на канатную дорогу.
— В Бор. Построили несколько лет назад. Туристическая приманка.
— Красиво. Лестница тоже приманка?
— Чкаловская. Восемьсот ступеней вниз к Волге. Зимой закрыта — скользко.
Стояли, смотрели. Ветер с реки пробирал до костей, но вид того стоил.
— Холодно, — наконец сказал Роман, поеживаясь. — Может, пойдем греться?
— Да. На Покровке есть хорошее кафе.
Пошли обратно быстрым шагом — согреться.
Кафе
Зашли в «Шоколадницу». Нужно было срочно согреться.
Внутри тепло, запах кофе и выпечки. Сели у окна, подальше от входа.
— Чай с облепихой? — предложила Катя.
— Давайте. И что-нибудь горячее поесть. Совсем замерз.
Заказали. Отогревались, держа горячие чашки. За окном — Большая Покровская, редкие прохожие кутаются в шарфы.
— В студенчестве здесь часто сидели, — сказала Катя. — После пар. Правда, тогда это было другое кафе.
— С братом?
Катя покачала головой.
— Он в Москву уехал раньше. Я здесь одна доучивалась.
— Расскажите про город, — попросил Роман, когда немного отогрелся. — Про ваш Нижний.
И она рассказывала. Про детство в Сормово, про поездки в центр по выходным, про университет на Гагарина. Не про Бориса — это было слишком личное. Но про город, который помнит ее другой.
Он слушал внимательно, не перебивая. Иногда задавал вопросы — точные, деликатные.
— А вы? — спросила она. — Откуда вы?
— Из Перми. Но давно. В Москве уже двенадцать лет.
— Родители в Перми?
— Да. Езжу раз в год. На день рождения мамы.
— Не скучаете?
— По городу — нет. По тому времени, когда всё было просто — да.
Помолчали. За окном начинало темнеть — зимний день короткий.
— Зачем вы приехали? — спросила Катя прямо. — Честно.
Он снял очки, протер. Думал.
— Честно? Хотел понять, откуда вы. Какой город вас сформировал. И... — замялся. — Надеялся, что увижу вас здесь другой, и пойму, что мне с этим делать.
— С чем?
— С тем, что вы мне нравитесь. А я не понимаю, кто вы на самом деле.
Катя замерла. Никто не говорил с ней так откровенно уже... давно.