— Я понимаю, как вам тяжело, — сказала она.
Это последняя капля. Он вскочил, навис над столом:
— Понимаешь?! Ты, хитрая шлюха, специально всё провернула! Развела меня на деньги и теперь издеваешься!
Повисла тишина.
Алиса втянула воздух, готовая вмешаться.
Катя смотрела на мужчину. Секунду. Две.
И вдруг что-то щелкнуло внутри. Как будто лопнула натянутая струна.
Она засмеялась.
Сначала тихо — короткий смешок. Потом громче. Потом ее плечи затряслись, она схватилась за живот, пытаясь остановиться, но не могла. Смех лился сам по себе, неудержимо, как будто прорвало какую-то внутреннюю плотину.
Алиса замерла с открытым ртом.
Мужчина стал пунцовым. Вены на лбу вздулись.
— Ты... ты...
Катя пыталась остановиться, махала рукой — «подожди, сейчас», — но смех накатывал новой волной.
Он схватил папку, развернулся к двери. Дернул ручку так, что стекло задрожало и выбежал.
ХЛОП!
Катя продолжала смеяться, утирая слезы. Постепенно успокаиваясь.
Алиса сидела в полном ступоре.
— Кать... ты чего?
Катя пыталась отдышаться:
— Прости... просто... — Она покачала головой, не в силах объяснить. — Вся ситуация. Вся эта... серьезность. Как будто мы играем в важное.
Алиса качала головой:
— Ты меня пугаешь иногда.
— Знаю. — Катя наконец успокаивалась. — Зато он больше не придет.
И тут ее снова накрыла волна смеха, вспомнив его пунцовое лицо.
— Это точно. Может, отзыв гадкий напишет. — Алиса переживала за ситуацию.
Но Катя уже не могла остановиться. Она изображала его голос:
— «Хитрая шлюха!» — и опять ее понесло.
Алиса в недоумении пыталась держать серьезное лицо, но уголки губ предательски задергались. Катин смех заразителен.
— Да что тут смешного?! — Алиса начала улыбаться.
— «Ты... ты...» — Катя идеально пародировала его задыхающийся голос и выражение набухшего лица.
И тут Алиса не выдержала. Сначала фыркнула, потом начала хихикать, а через секунду они обе хохотали, держась за животы.
— Боже, его лицо! — выдавила Алиса между приступами смеха. — Как помидор!
— Как свекла! — Катя вытирала слезы.
— И как он дверью хлопнул!
— Думал, стекло разобьется!
Они смеялись еще минуту, постепенно успокаиваясь.
— Всё-таки это было жестоко. — Алиса отдышалась. — Но... черт, это было смешно.
— Я не специально. — Катя вытирала последние слезы. — Просто... не смогла удержаться. Ему полегчало сейчас. Выплеснул всё и ушел. Даже компенсацию требовать не стал.
— Кать, но он же оскорбил тебя!
— Правда? — Катя искренне удивилась. — Я не заметила.
— Как не заметила?! Он назвал тебя... — Алиса осеклась, заметив, что Катя задумчиво смотрела в окно, где за стеклом пролетала стайка птиц.
— Оскорбил... от слова «скорбь»? — Катя чуть улыбнулась.
Алиса растерянно молчала и тоже поглядывала в окно.
Странно, — думала она. — Для Кати его слова действительно пролетели мимо, как эти птицы за окном.
— Чаю хочешь?
Алиса кивнула, всё еще глядя на подругу.
Раньше Катя бы сильно разозлилась. Или хотя бы расстроилась. А теперь... теперь до нее как будто не достать.
Май. Случайная встреча
Вышла из «Гаража» — Зинаида попросила посмотреть выставку керамики, сравнить техники.
У выхода — знакомая фигура. Роман. В той же черной куртке, но без телефона в руках. Смотрел на афишу следующей выставки.
Увидел ее. Кивнул.
— Катя. Не ожидал.
— Здравствуйте, Роман.
Молчание. Но не неловкое — просто тихое.
— Вы на керамику?
— Да. А вы?
— На Кабакова ходил. После ваших слов про тишину... начал ходить в музеи.
Его телефон завибрировал в кармане. Он не достал.
— Без аудиогида?
— Без всего. Просто смотрю.
Катя заметила — глаза другие. Меньше суеты в них.
— И как?
— Сложно. Но... интересно. Оказывается, я десять лет в Москве не видел ни одной картины. По-настоящему не видел.
— Это хорошо.
— Что?
— Что начали видеть.
Постояли. Май, тополиный пух летает.
— Мне пора, — сказала Катя.
— Да. Мне тоже.
Разошлись. Катя не оглядывалась, но чувствовала — в нем что-то сдвинулось. Микроскопически. Но необратимо.
Глава 20. Встреча
Воробьевы горы. Май. Вечер
Одна из тех площадок на набережной, куда никто не доходит. Каменная ограда вдоль лестницы — широкая, метра два, можно сидеть как на лавке. Перед взором Москва-река медленно несет свои мутные воды. Напротив — Лужники, но отсюда они кажутся игрушечными.