Выпь ударил в теплый бок трованта раз-другой.
– Кого там принесло?! – визгливо справились из-за стены.
– Выпь это, – тихо кашлянул Выпь, добавил громче: – Пастух.
– И чего надо?
– Сын ваш дома?
– Нет его, проклятого!
– А где?
– В дупле! – И забранилась так злобно, что Выпь присел. – Да вовсе бы не знать, хоть бы и не вернулся, облюдок паршивый, все жилы мне вытянул, всю жизнь испоганил, чтоб им волосожоры подавились, чтоб его пыльник прибрал, чтоб его сладень затянул…
Дальше Выпь слушать не стал. Медленно, бледнея от почти телесной боли – ой неладно будет сыну, если словом заденет! – отступил.
Искать Юга по темноте было сродни странствию. Где его только не было! Выпь все становье обошел, преодолев нелюбовь к людности, даже в шумный Гостиный Дом заглянул, но и там Юга не обнаружил.
– Ищешь кого, красавец? – К нему склонилась широкая, полногрудая женщина.
Темное мягкое платье, алый рот, кожа белая, а груди – двумя полными мерцающими чашами.
– Юга, – тихо прокашлялся Выпь.
Женщина выпрямилась, хохотнула, подругам на сторону бросила:
– И этому Юга подавай, ишь ты. Нет его нонче, миленький, и навряд заявится. Завтра приходи, завтра! А можешь и со мной прилечь, я-то добрая, не обижу, не укушу…
Мигнула накрашенным глазом, повела круглым плечом. От маслянистого дыма щипало в носу и тяжелело внизу живота, люди за столами сидели все праздные, незнакомые.
Выпь попятился, едва не навернувшись со ступеней. Дом фыркнул смехом, женщина глухо, утробно захохотала.
– Нет, спасибо, – выдохнул Выпь и, пряча глаза, начал проталкиваться к дверям – гостей в Доме изрядно было, самый сезон.
Молоденькая голая девушка, удерживающая сразу четыре тяжелых подноса, сжалилась, окликнула в спину:
– Эй, скуластый! Ты на Провале глянь, он туда захаживает.
Выпь благодарно кивнул и убрался из душного мрака поскорее.
Провал, на свое счастье, пользовался дурной славой. Настолько дурной, что даже пыльники здесь не водились.
– Юга, – позвал Выпь, предусмотрительно держась за лапы-корни.
Внизу плеснуло.
Выпь замер, прислушиваясь – мало ли кому пришла охота искупаться в молочной воде. Темнота тихо дышала в затылок, осторожно играли в траве насекомые.
Спускаться дальше?
Прямо у лица заплясала крупная мерцающая душка, Выпь отвернул голову, брезгливо дернулся. Внизу, у корней света, подобных тварей билось видимо-невидимо.
– Юга, – еще раз окликнул Выпь.
– И кто меня сдал, ай? – крикнули снизу, от самой воды.
Выпь промолчал. Невидимый собеседник рассмеялся.
– Эй, пастух, давай сюда. Вместе поплаваем.
Выпь – делать нечего – осторожно пошел вниз. Спускаться оказалось удобно: густые корни сплетали петли, куда можно было воткнуть ногу. Иные побеги уже обросли пухом, за них Выпь справедливо остерегался браться.
– Не больно ты ловок, как я погляжу, – насмешливо протянул Юга.
Плавал он замечательно, и даже безмерная глубина и безвестные обитатели Провала его не пугали. Выпь не осмелился бы так запросто нырять и скользить в молочной светящейся воде в компании крылатцев-уродцев.
– Ну и зачем приперся?
– Мне одежда нужна. Девчачья. Я знаю, у тебя есть, – тихо проговорил Выпь, кое-как умещаясь в теплых скользких корнях.
По руке пробежала какая-то многоножковая дрянь – Выпь не глядя сбил ее. Тварь звонко плюхнулась в воду, забарахталась – и тут же утянул ее кто-то невидимый.
Юга высоко поднял красивые брови, языком скользнул по кромке верхних зубов. Зубы у него были на зависть: ровные, белые, острые.
– А ты о себе лестного мнения, совсем-не-девочка Выпь. Что, гостей отбивать пойдешь?
– Не для меня.
– Для кого же? – Юга насмешливо сощурил странноватые, нездешней выделки большие глаза. – Всех девочек становых я знаю, лучше правду скажи, так интереснее.
Выпь вздохнул. Парное тепло от воды напитывало одежду, труднило дыхание.
– Я нынче… у сладня девочку отбил. Ей одежда нужна.
– У сладня?! – Юга в два гребка подплыл ближе, уставился восхищенно. – Иди ты!
Выпь сдержанно пожал плечами: мол, отбил и отбил, чего удивительного. На всякий случай приник спиной к корням – с шалого подкидыша сталось бы смеху ради стащить его в воду.
– Это интересно! – решил Юга. – Ну-ка, подвинься!
Ловко ухватился за корни и выдернул себя из воды. Кроме истово-зеленых бус, на нем ничего не было. Выпь отвернулся, пока Юга одевался.
– Значит, так, Выпь, одежду я тебе достану, будь покоен. А ты в ответ дашь мне на девчонку поглазеть, идет?
– Прямо очень нужно, – упрямо повторил Выпь.