Помня, что идеологом всего этого была Сирена, я пригласил ее к просмотру того, что удалось сделать. Ну, как пригласил - просто направил ей визиопоток симуляции, и уже через минуту Сирена примчалась ко мне в лабораторию. То, что творили синтетики в симуляции, для меня было - за гранью возможного. Они двигались молниеносно, но только если в этом была необходимость, не совершая ни одного лишнего движения, использовали все возможное вооружение и оборудование, взаимодействовали между собой, и не оставляли шансов сгенерированным противникам. И это все без специального обмундирования, которое мне еще только предстоит сделать. Узнав о том, что результативность синтетиков можно еще повысить, Сирена согласилась вместе со мной просмотреть мои разработки, и то, что требовал от меня искин тренажера Предтече. Вот тут и проявились новые возможности Сирены. Мало того, что она прекрасно, как и я, видела ограниченность наших возможностей, и удручающее из-за этого исполнение. Она была частично знакома с возможностями промышленности РАСВА, и с ходу стала предлагать изменения, которые становились нам доступными в случае получения доступа к технике хотя бы уровня системы Геррая. Для нас появилась новая задача: как не привлечь внимания столь необычными заказами. Мы, естественно, не будем заказывать боевые скафандры с использованием новейших технологий. Но даже адаптация находившегося в нашем распоряжении обмундирования все равно требует специфических элементов, заказ которых вызовет вопросы. И, ладно бы, несколько комплектов, но нам потребуется почти сотня тысяч элементов. В итоге, проведя основные расчеты с учетом возможного технологического оборудования, мы решили: «Слона надо есть по частям». Вот прилетим в Сиберию, определимся с возможностями местного оборудования, и только тогда вернемся к облачению наших синтетиков, которые уже стали элитными бойцами, с внешним видом и манерами обслуги в мирной обстановке.
Следующей легко решаемой проблемой стала задача обучить размороженных языку общения. Однажды утром я увидел, как Тирра занимается с малышами, используя странный шлем.
– Тирра, добрый день.
– Добрый день, Князь, – поклонилась Тирра, а малышня тут же кинулась ко мне.
– Федор, Федор, а ты поиграешь с нами? Давай пойдем на горки, – заурчали малыши, стаскивая с себя шлемы, привлёкшие мое внимание.
– Дети, обращайтесь к нашему господину с должным почтением, – шикнула на детей Тирра, и те немного притихли.
– Тирра, я понимаю, что для Вас с Боррном - я господин, вы так привыкли, и я не требую, чтобы вы сходу меняли сложившиеся традиции, но прошу Вас - не надо для детей делать из меня небожителя и мессию. И я уже говорил Вам - у меня нет титула Князь, я пока - глава зарождающегося рода.
– Но книга предназначений! Вы не понимаете, Федор, Вы - тот, кого Урсы ждали тысячи лет.
– Тирра! Возможно, в вашей священной книге и записаны предзнаменования, но они не относятся ко мне. Я - простой человек, у нас на Земле писатель Пелевин написал «Не ищите во всём символического значения, а то ведь найдете на свою голову». И это - про нашу с Вами ситуацию. Я - точно не мессия, и то, что я привез детей Золотых Урсов - не делает меня избранным. Я живу здесь и сейчас, я не пытаюсь свершать великие деяния. А все, что мне приходится делать - не предсказано и не записано. Каждый живой разумный каждый день делает выбор, и этот выбор меняет будущее, в котором окажется разумный. Право выбора - это великий дар, который мы имеем.
– Федор, Вы не понимаете, о чем просите. Мы верим в судьбу, наш мир — это череда предназначений, и никто не может свернуть с пути предназначенного. Ни я, ни Боррн - не перестанем верить в судьбу, это просто невозможно для нас. – Шерсть на ее лице приняла настолько невероятное положение, словно оно покрылось пухом, зрачки расширились, а ушки обреченно прижались, но это была явно не агрессия.
– Тирра, я не прошу Вас перестать верить в судьбу. Вы верите в судьбу, я верю в Бога, а кто-то - ни во что не верит. Это - право каждого. Но я не хочу, чтобы Вы возносили меня на пьедестал. Если мне что-то предстоит сделать - я сделаю это по своему выбору, по своей воле. Но я не хочу, чтобы Вы поклонялись мне, и не хочу, чтобы Вы в детях воспитывали поклонение мне. Я хочу быть им другом, наставником, духовным отцом. Но не избранным, от которого они будут ждать великих свершений. К примеру, если верить Лане, то я могу прожить еще более 600 лет активной жизни, а срок жизни среднего Урса не превышает и 200 лет, и может оказаться так, что ни Вы, ни дети не увидят того, что предсказано в Вашей книге, ведь там нет сроков свершения предначертанного. Так что - верьте в судьбу, это Ваше право. Но предоставьте мне возможность быть Вам и детям - другом, а не мессией.