Герцог Фитц-Аквитанский мечтал об Ирландии, лорд де Моубрей — об Ордене Подвязки. Лорд Марни, который грезил о придворной должности тайного советника по борзым при конюшем королевского двора{520}, был убежден: ни у кого из его товарищей нет ни малейшего шанса добиться желаемого — однако верил, что именно ему выдалась прекрасная возможность получить свое, если он использует друзей для собственных целей, — и побуждал герцога и его зятя действовать совместно ради общего блага. И вот по предложению лорда Марни они втроем собрались в доме герцога и самозабвенно обсуждали текущее положение дел как раз в то самое время, когда Тэдпоул и Тэйпер были увлечены занятным и содержательным разговором, отрывок из которого нам удалось подслушать.
— Можете мне поверить, — заявил лорд Марни, — учтивостью мы ничего не добьемся. Если что и правит в Палате лордов, то это явно не учтивость. Что вынуждало нас молчать в течение многих лет? Угрозы, и притом угрозы самые что ни на есть прямолинейные. Нам говорили, что если мы не согласимся всецело и беспрекословно следовать воле и желаниям одного человека, то игра не состоится. Мы поддались; партия была разыграна, и победа осталась за нами. Я вовсе не убежден, будто мы выиграли именно благодаря этой тактике, однако результат налицо; вопрос в том, как же нам поступить теперь? Я считаю, что самое время избавиться от диктатуры. Сейчас во дворце новая хитрость: убедить Ее Величество, что Пиль единственный, кто способен руководить Палатой лордов. Что ж, видимо, самое время разъяснить определенным личностям, что Палата лордов впредь не желает оставаться всего лишь орудием в чьих-то руках. Поверьте мне, храбрый и сплоченный политический фронт встанет им сейчас поперек горла. Мы втроем образуем ядро, и обнаружится масса желающих сплотиться вокруг нас. Я написал Мерисфорду: он вполне созрел. Завтра сюда прибудет лорд Хаунлоу. Пора брать быка за рога. Если мы не будем настойчивы, то великий триумф консерваторов завершится всего-навсего тем, что лучшие должности в королевстве и за его пределами утвердит за собой одно чересчур могущественное семейство.
— О котором даже и не слышали во времена моего отца, — сказал герцог.
— Как и во времена моего, — заметил лорд де Моубрей.
— Им не удастся вот так провести потомков королевских и норманнских кровей, вроде нас, — сказал лорд Марни.
Он произнес эти слова как раз в ту секунду, когда вошел слуга с карточкой; герцог взглянул на нее и изрек:
— Это Тэдпоул; пригласим его войти? Бьюсь об заклад, он нам что-нибудь сообщит. — И, невзирая на серьезный тон их беседы, политическое любопытство (и, возможно, какое-то личное чувство, в котором никто из присутствующих не пожелал признаться) взяло верх, и все единодушно согласились, что мистера Тэдпоула стоит принять.
«Лорд Марни и лорд де Моубрей с герцогом Фитц-Аквитанским, — подумал мистер Тэдпоул, когда его ввели в библиотеку, и окинул трех аристократов взглядом, который натренировался, выслеживая махинации, и мог различить намечающуюся интригу. — Похоже, назревает какое-то дельце, а это, возможно, чревато последствиями. Ну и удачно же я зашел!» — И он приветствовал собравшихся искренней улыбкой.
— Что нового во дворце, Тэдпоул? — поинтересовался герцог.
— Там сейчас сэр Роберт, — ответил Тэдпоул.
— Это славные вести! — воскликнул его милость, лорд де Моубрей подхватил, а лорд Марни откликнулся вялым «браво».
Далее завязался разговор, в ходе которого все весьма увлеченно воздавали должное ямайскому вопросу: действительно ли виги с самого начала намеревались уйти в отставку; кто именно настоял на этом шаге — лорд Мельбурн или лорд Джон; удалось бы им пережить сессию, если бы они отложили дебаты; и всё в таком духе. Тэдпоул, говоривший с каким-то жаром, кажется, напирал на герцога Фитц-Аквитанского; лорд Марни, который желал переговорить с лордом де Моубреем наедине, ловко отвел этого господина в сторону якобы для того, чтобы взглянуть на какую-то картину. Тэдпоул, который с самым что ни на есть искренним и простодушным выражением лица отслеживал каждый уголок комнаты, ухватился за возможность, которой давно искал.
— Я не претендую на знание закулисных дел, ваша милость, но сегодня мне сказали: «Тэдпоул, если вам случится увидеть герцога Фитц-Аквитанского, можете ему передать, что лорд Режмятеж{521} ни за что не поедет в Ирландию».
Довольная улыбка заиграла на благообразном лице герцога — и тут же была погашена, поскольку могла вызвать подозрения; дружелюбным и выразительным кивком, который должен был намекнуть Тэдпоулу, что сейчас не время подробно останавливаться на этом вопросе, герцог с довольно безразличным видом вернулся к ямайским прениям, а вскоре после этого заговорил о каком-то деле, касавшемся его зятя. Переход к этой теме прервал беседу между лордом де Моубреем и лордом Марни. Тэдпоул, который, судя по всему, необычайно хотел прорваться к лорду Марни, мимоходом поймал шедшего ему навстречу лорда де Моубрея.